— У вас есть данные предыдущего обследования, на момент поступления в школу? — стараясь не выдать волнения, уставился Ронис на собеседника.

— Конечно! Позвольте! — гость, протянув руку к планшету, пролистал несколько файлов в памяти и выбрал нужный, выведя его на экран вместе с последними результатами.

Диаграммы из последних данных отличались в лучшую сторону, но хозяина кабинета интересовали лишь скромные строки под кардиограммой. Информация с датчиков, обработанная по чужим методикам, преобразилась кардинально. Предыдущий вариант набора символов мало чем отличался от среднестатистического кода обычного человека, разве что присутствовал перспективный маркер «А». Последняя версия имела в конце индекс «…ААА 598». Имеющиеся в распоряжении Рониса данные по Синте заканчивались на «…ААА 000Х». До получения информации по внучке, Старик лишь трижды видел индекс с тремя «А», и то в двух из них цифра не превышала значения сотни.

Лавина различных мыслей захлестнула Рониса. С внучкой вообще всё непонятно. До её появления, индекс «Х», показывающий присутствие нескольких жизненных оболочек, вообще был неизвестен. Хотя, по некоторым ощущениям императора, привёл наблюдателя в волнение. С нулями тоже всё понятно: уровень развития поля превышал шкалу прибора. Целью демографической программы, взятой на вооружение империей с подачи чужих наблюдателей, являлось получение сверхразвитых людей с тремя «А». Именно такие представители разумных существ невероятно ценились в звёздных мирах и могли стоять на равных, рядом с аристократами чужих империй.

Удивляло Рониса другое. Обычная девочка, отброшенная службой наблюдения, как неперспективная, в течение короткого времени вдруг становится супером. Да она по индексу развития биополя уже в разы превышает всех учащихся спецшколы, семьи которых отслеживались и объединялись почти три поколения. Насколько помнил сам Ронис, во время демонстрации действия оборудования наблюдатель хвалился индексом «…ААА 239».

Старик живо поднялся со стула и, подскочив к рабочему столу, набрал только ему известный код коммуникатора, усиливающий защиту информационной сети в несколько раз, переводя её в автономный режим.

— Дорх, срочно ко мне! Прихвати таблетку из хранилища. Подымай тревожную группу. Информацию по Сирене Лайсо в центральной имперской клинике берём под контроль. И… да…, то же по Ойле Кинто, наверняка она наблюдается там же.

Ронис взглянул на удивлённого гостя:

— Обследование дочери вы проходили неофициально?

— Да, — озадаченно кивнул толстяк, совсем не понимая, что происходит. — Врачи обещали не вносить данные в базу.

— Это хорошо, — задумчиво кивнул глава теневого кабинета империи. — С этого времени ваша семья попадает под действие особого распоряжения императора. Считайте, вам сильно повезло. Дочь прямо вытянула ваш род в элиту новой империи. Сейчас выпьете специальную пилюлю, а я вам кое — что расскажу.

Разговор с гостем затянулся до глубокой ночи. Совсем неожиданно для себя Куртис Лайсо оказался в рядах невидимой и могущественной изнанки империи, влияющей на все процессы в мире. Родители, имеющие детей с индексами «…АА…» по определению не могли быть идиотами, и скрытая имперская машина объединения планеты включала их в свои ряды. Именно поэтому никто не искал, казалось бы, исчезнувших на долгое время детей, взятых в спецшколы, и не хвастался их успехами.

Сквозь сон слышала утром, как, собираясь на занятия, недовольно ворчала соседка. Сон на столе— не самый приятный отдых. Сама спешить не собиралась. До очередных пунктов намеченного на день плана времени хватало. По крайней мере, я так думала.

Поднял меня на ноги звонок со школьной проходной. Ко мне пришёл некто Вит Эст— психолог из городской больницы, где я состояла на учёте. Поскольку я точно знала всех врачей этой больницы, и такого среди них не было, то определённо на аудиенцию напрашивается Витор Эст— заместитель главы службы безопасности империи. Скорая встреча с ним предполагалась, но на утро я никак не рассчитывала. Пришлось быстренько приводить себя в порядок, да и по комнате прошлась, убирая разбросанные вещи, свои и соседки.

Гость не торопился, великодушно давая время на подготовку.

— Как поживает моя бывшая пациентка? — улыбнулся Витор, когда я открыла ему дверь.

— Входите…, доктор? — посторонилась я, пропуская гостя в комнату.

— Надеюсь, здесь от камер ты избавилась? — осмотрел помещение Витор.

— До такого маразма, чтобы следить за учениками в домашней обстановке, школьные психологи ещё не дошли, — улыбнулась я, придвигая гостю свой рабочий стульчик от компьютера. Сама залезла с ногами на койку. — Ругать собираетесь?

— Тебя? Ругать? Поздно! Остаётся только воспитывать, — тяжело вздохнул Витор. — Возьми! Это ты случайно забыла.

Гость кинул на кровать свёрток. В нём оказались мои боевые штыри, которыми я прикончила наблюдателей на этаже.

— Нельзя было заранее согласовать свою выходку со службой безопасности? — с укором посмотрел на меня мужчина.

— Да не собиралась я никого убивать! — проворчала я, абсолютно не чувствуя за собой вины. — Симон, мой электронщик, попросил поговорить с его бывшей девушкой. Она почему — то решила влезть в дела моей фирмы. Кто же знал, что она на спонсора работает, и тот пришлёт боевиков по её душу именно в это время. Я — то и оружия с собой не взяла.