Тарч достал из ящика реактивный гранатомет, заткнул рот визжащему от ужаса инстинкту самосохранения, прикинул, как упадут листы, и под каким углом под них нужно будет запрыгивать, и резким движением, не позволяя себе передумать, всадил в ногу второй оставшийся от Дуста шприц спека.

Сумеет ли он поймать в прицел быстрого, обладающего моментальной реакцией мутанта? Успеет ли прыгнуть под стальные листы прежде, чем взрыв обрушит стену? Оправдается ли его надежда, и смягчится ли удар? Сумеет ли он потом выбраться из-под завала, да еще в таком состоянии, чтобы добраться до Дары? Думать об этом было нельзя, иначе бы пришлось сесть в кресло и продолжать бессмысленно страдать.

Тарч поднял гранатомет, распахнул дверь и приготовился умереть. Или спастись, если фортуна вдруг решит не только улыбнуться, но и рассмеяться над его ухом, заливая все вокруг безудержным хохотом.

Монстр лежал на полу склада, едва шевелясь. Он даже не попытался подняться, когда Тарч открыл дверь, вскинул гранатомет и опустил, пораженный увиденным.

Мутант еле дышал. Костяные бляшки брони потемнели, и стали похожи на расползшиеся раньше времени по телу трупные пятна. Лапы изредка подрагивали, словно в агонии, а дыхание было настолько тихим, что казалось, зверь уже давно мертв. Первой мыслью было добить монстра. Хотя бы ради споранов, гороха и янтаря, которых в настолько развитой особы наверняка было немало. Но Тарч задержался только затем, чтобы поднять с пола оброненный автомат.

Модифицированные ноги двигались размеренно, как поршни двигателя внутреннего сгорания, методично отмеряя километр за километром. Тарч бежал так быстро, как только мог, легкие с трудом прокачивали воздух, но благодаря действию наркотика боль от переутомления не чувствовалась. Опасаясь перегрузить организм и свалиться пластом, человек постоянно прислушивался к внутренним ощущениям, следил, не уменьшается ли ширина шага, не подрагивают ли перегруженные суставы.

Это было необычное ощущение — чувствовать себя как будто внутри биологического робота, управляя его движениями, но совершенно не чувствуя усталости и боли. Долго бегать так было, наверняка, опасно, но уже через час Тарч достиг своей цели — впереди замаячило Видное. Взбежав на очередной холм, мужчина занял позицию и методично, одного за другим, отстрелил всех увязавшихся за ним зараженных. Благо, удача была на его стороне, серьезных противников среди них не оказалось. Как раз наоборот — некоторых пришлось ждать больше десяти минут, так сильно отстали, хотя и бежали за добычей, не сбиваясь с курса.

Найти нужный дом не составило труда, Дара описала расположение достаточно точно, да и сам поселок был небольшим, всего с несколькими многоэтажными домами. Осторожно, как в свой самый первый выход из квартиры, Тарч добрался до ближайшего подъезда и поднялся на чердак, так и не встретив ни одного зараженного, от которого не удалось бы убежать, включив максимальную скорость бега.

Дару он нашел в дальнем глухом углу, за небольшой перемычкой, неподвижно лежащую на расстеленном спальном мешке. У Тарча не было опыта в определении, умер человек, или нет. Он припал ухом к груди, ко рту, но не услышал дыхания и не ощутил движения воздуха. Приложенный к запястью и шее палец тоже не дал результата. Скорее всего, девушка уже умерла, хотя тело ее и было теплым, словно живым. Тарч не стал гадать. Достал шприц и сделал укол, чтобы знать: даже если и опоздал, но сделал все, что мог.

Все еще надеясь вдохнуть в тело девушки жизнь, он разрезал груди куртку и майку, освободил грудь, несколько раз надавил в районе сердца и сделал искусственное дыхание рот в рот. Эффекта не последовало, и Тарч повторил все это еще несколько раз, уже не надеясь на спасение, а лишь потому, что не мог этого не делать.

Погасшая надежда больше не разгоняла по мышцам кровь, не заставляла искать энергию в утомленном теле, и когда Тарч прекратил усилия, усталость накрыла его непреодолимой волной. Он сел колени, склонил голову, закрыл глаза и отдался на ее волю. Дыхание стало затрудненным, а сознание постепенно погружалось в темноту. Ничего не слыша и не видя, от охватившего отчаяния, Тарч даже не почувствовал, как сзади послышались осторожные шаги, а на затылок с силой опустился приклад автомата.

Бледное осунувшееся лицо Дары маячило перед глазами, отвлекало и не давало сосредоточиться. Тарч пытался шевелиться, но тело не слушалось. Он закрыл глаза и постарался понять, что происходит. За спиной какая-то опора, скорее всего, стена. Руки сведены сзади и связаны. Ноги тоже.

Тарч проморгался, и картинка постепенно прояснилась. Он сидел на деревянном полу чердака, того самого, где нашел девушку. Вокруг люди, пять человек, сидят и стоят в разных позах. Две девушки и трое мужчин. Все смотрят с одинаково презрительными и злыми выражениями лиц. Ближе всего — Дара. Стоит рядом и держит направленный прямо в лицо пленника пистолет.

Это Улей. Не испытывай чувств и не будешь страдать. Не пытайся помочь и не попадешь в ловушку. Только что ты рисковал жизнью, чтобы спасти девушку, и вот уже связанный сидишь у стены, а она направляет пистолет прямо тебе в лицо.

— Дара, отойди пока, — подал команду сидящий по центру, на деревянном ящике, мужчина, — Обещаю, если мы не договоримся, отдам на растерзание.

Девушка нехотя отошла и, нервно поигрывая пистолетом, встала у перегородки. Передвигалась она с трудом. Тарч был уверен, если бы спек не блокировал боль, Дара вряд ли бы вообще смогла подняться со спального мешка.

— Значит так, парень, — снова заговорил тот же мужчина, и по интонации Тарч понял, что с ним разговаривает лидер группы, — Мы готовы сохранить тебе жизнь, если ты скажешь, что именно ей вколол, — он кивнул в сторону Дары.

Дуст ничего не говорил о том, что информацию о препарате нужно держать в секрете. Да если бы и говорил, вряд ли Тарч был готов хранить тайны безумного знахаря ценой собственной жизни.

— Спек, — он попытался сделать движение плечами, словно никаких секретов тут нет, но связанные руки затекли и не хотели шевелиться.