Вид крови не испугал нимфу и не заставил остановиться. Где-то на задворках сознания вертелась мысль, что вряд ли она захочет когда-нибудь подобное повторить. Что избивать покорного, а потому беззащитного Фарта бессмысленно и даже как-то неспортивно, но стоило ухватиться за эту мысль всерьез, как перед глазами всплывал образ очередного насильника и Вишня продолжала бить, вымещая на рейдере весь свой страх. И даже когда после очередного удара Фарт упал, скорее подчиняясь ее желанию, чем из-за силы ударов, она еще долго избивала рейдера ногами и доской, стараясь только не попадать по голове, так как даже с закрытыми пеленой ненависти глазами Вишня понимала, что этот мужчина — ее единственный шанс выжить в Улье.

Фарта хватились на базе через час. Высланная на предполагаемое место казни тревожная группа нашла множество следов, несколько вскрытых консервных банок и след от спущенного в воду толстого тяжелого бревна. Получив сообщение о происшествии, к тревожной группе присоединился и сам Резун, и несколько его заместителей. Опытные рейдеры, совокупный стаж жизни в Улье которых перевалил за пятнадцать лет, без труда смоделировали произошедшее, ни капли не сомневаясь, что Фарт не мог влюбиться и возжелать спасти девушку по собственной воле. Вердикт был вынесен единодушно — в окрестностях кластера появилась нимфа. Причем нимфа умная, расчетливая и очень, очень злая.

Вернувшись на базу, Резун попытался сорваться на Дусте, который должен был вовремя рассмотреть опасный дар, при обнаружении которого в большинстве стабов женщину убивают на месте, без размышлений. Но знахарь только развел руками, напомнив, что Вишню видел всего несколько раз и только с большого расстояния, так как ее не приводили ни на проверки, ни в общий барак, в отличие от той же Тучки, которую он проверил уже два раза и которую, возможно, скоро придется отправить в Орлиный, так как у нее может открыться сильный дар.

С этого дня на базе были предприняты беспрецедентные меры безопасности. Каждые четыре часа в небо поднимался небольшой беспилотник, в котором раньше не видели необходимости и который пылился в углу гаража без дела. Патрули вне базы теперь перемещались только по две машины, на расстоянии прямой видимости, постоянно связываясь друг с другом и с караулкой. Для всех бойцов без исключения был объявлен сухой закон, а из глубин оружейного склада был вытащен весь, весьма внушительный, запас мин. Теперь вокруг базы было заминировано все — берег реки, проложенные патрулями дорожки и тропинки и абсолютно все места, откуда могло вестись скрытное наблюдение. За каждым деревом, благо их в окрестности заводского комплекса было всего несколько, за каждым пнем и бревнышком была установлена хотя бы одна мина.

Самые сложные рейды, в те кластеры, где бойцы не могли гарантированно контролировать обстановку, были отменены на неопределенный срок. Это существенно снизило приток товаров и споранов, а потому в известность пришлось ставить руководство Орлиного. В Орлином к известиям с базы отнеслись с понимаем и пообещали прислать сильного ментата, который имел опыт распознавания иммунных, попавших под контроль нимфы.

Но никакие меры безопасности не смогли остановить массовый отток бойцов с базы. Большинство из них лично насиловали будущую нимфу и прекрасно понимали, что она никогда не простит этого, и спастись теперь можно, только убежав как можно дальше. Но даже те, кто к Вишне не притронулся из моральных соображений, прекрасно понимали, что когда нимфа найдет способ напасть на базу, а то, что она его обязательно найдет, не сомневался никто, разбираться, кто насиловал, а кто нет, не будет. Разорвали свои контракты даже два заместителя Резуна, и через несколько дней командир базы остался всего с двумя десятками бойцов, которых едва хватало на несение караульной службы и парочку патрульных машин. Обнадеживала только однозначная позиция Орлиного — базу необходимо удерживать, какая бы там нимфа ей не грозила. В конце концов, если бы иммунные всегда проигрывали нимфам в масштабном противостоянии, в Улье давно бы не осталось независимых от их власти кластеров.

Все эти обстоятельства в итоге и привели к тому, что когда из Орлиного прибыли на поддержку базы трое бойцов: связист, снайпер и обещанный ментат — их встретили радостными возгласами и, не потратив на проверку и пары минут, направили в сторону административного здания. Прибывшие бойцы должны были пройти напрямую к Резуну, на инструктаж, но на полпути, воспользовавшись тем, что их никто не сопровождал, двое свернули в сторону. Перед каждым из них стояла своя, поставленная Вишней, индивидуальная задача, согласно плану, который родился у Фарта в тот момент, когда он сообразил, кого именно им с нимфой удалось взять под контроль.

Первый боец зашел в административное здание, остановился в тамбуре, привел автомат в боевое положение и достал гранаты. Он не стал подниматься на третий этаж, где находился кабинет Резуна, а свернул в коридор, ведущий к караульным помещениям. Короткой очередью снял охраняющего дверь в караулку бойца и забросил по гранате в каждую из комнат: к начальнику караула и связисту, в помещения для бодрствующей и отдыхающей смены. В случае, если бы атака на караулку прошла успешно, он должен был бежать на третий этаж и блокировать командный состав в кабинетах, но во время броска гранаты в комнату, где находилась тревожная группа, прямо на него выскочил, уже с взведенным автоматом, один из караульных и длинной очередью по диагонали прошил нападавшему грудь.

В это время второй участник нападения уже вел бой в казарме, где сейчас находилось не больше десяти человек. У него дела шли еще хуже, так как с оружием гарнизон базы не расставался даже во сне, но когда погиб и он, отряд был сокращен еще на четыре человека, и еще двое, тяжелораненые, с трудом передвигались и нуждались в срочной медицинской помощи.

Между тем, главное действующее лицо, тот самый ментат, на которого руководство Орлиного возлагало главную надежду в борьбе с нимфой, не торопясь и не привлекая внимание, зашел за дальний угол казармы, в узкий проем между стеной здания и забором. Сел на траву, закрыл глаза и приготовился активировать свой второй дар, открывшийся всего три месяца назад, но уже серьезно развитый, благодаря тому, что руководство Орлиного активно вкладывалось в него горохом и даже жемчугом.