К большому огорчению Олега, Котлов был в своём секретном и надёжном бункере совершенно один — если не считать его самого. Призрак облетел подземные помещения три раза, снова и снова заглядывая в каждый уголок, но в итоге твёрдо убедился: больше здесь людей нет.

А это значило, что он не будет ни с кем разговаривать. Ждать, что он снова примется болтать сам с собой и выдаст какую-нибудь важную информацию? Бредовая идея, и к тому же неизвестно, сколько времени это могло бы занять. Пока Котлов молчал; он лишь извлёк из шкафа бутылку чего-то очень дорогого и достаточно крепкого, и сейчас отмечал свою победу.

Но победу над кем? И в чём?

Обстановка бункера тоже не давала никаких ответов на эти вопросы. Просто помещение, обставленное достаточно уютно — насколько вообще может быть уютным непроницаемый металлический ящик, закопанный глубоко под землёй. Тут, в отличие от кабинета, не висели никакие портреты или фотографии — очевидно, здесь, в его секретном убежище, Котлову было решительно не перед кем понтоваться.

«Думаешь, здесь есть смысл оставаться?» — поинтересовался Олег у Влада.

[Подожди ещё немного,] — отозвался тот. — [Какое-то время, недолгое. Поглядим, что же будет.]

«Ты что-то предвидишь?»

[Это не способности; просто знание вашей психологии. Если человек двадцать лет добивался какой-то цели и, наконец, стоит в шаге от её достижения — то он не продержится долго.]

Ну… в принципе, в этом был смысл. Олег пожал плечами принялся рассматривать книжные обложки на полках. Ого! Кажется, вместо книг по экономике или какой-нибудь уместной здесь классики в богатом издании Котлов любил читать обычную фантастику — советскую, российскую, зарубежную.

Олег как раз дошёл до полки, где стояла корейская манга, как вдруг Котлов зашевелился и снова достал рунический мобильник.

Не утерпел и собирается кому-то звонить. Кому, зачем? Может, не выдержит и похвастается? Нет, рано, если кто-то узнает о его планах — это может плохо сказаться на итоге.

— Илюша, — заговорил Котлов. — Как там дела?

Олег подлетел поближе, чтобы самому слышать всё, что раздавалось из мобильника.

— Я уже связался с регистрационным отделом, — ответил референт. — Конечно, изумились, но они там знают вас и знают, что вопросов задавать не стоит. Кстати, я запоздало сообразил, что Некромант не сообщил даже названия для клана, и если…

— Чёрт с ним, с названием, — странно, но в голосе Котлова совершенно не чувствовалось опьянения. Было видно — этот человек умеет пить. — Послезавтра он его торжественно произнесёт, а на какое юридическое имя там будет всё записано — дело десятое. Так делается сплошь и рядом…

Он потёр глаза.

— Я о другом звоню, Илюша. С записями что?

— А… Извините, Дмитрий Ростиславович — пусто.

Лицо олигарха чуть вытянулось. Маску разочарования скрыть не удалось.

— Совсем?

— Нет, разумеется, есть сам Некромант в кабинете — с момента, когда он появился, и до момента, когда он исчез. Но до или после…

— Локаторы?

— Тоже молчат. Возможно, если мы ожидаем его снова, закупить более мощные? У того же Департамента наверняка есть крутые камеры для съёмок во всех возможных спектрах, и мои люди там могли бы…

Ого. У них есть свои люди в ДМК?

— Не твои, а мои, — поправил референта Котлов. — Не путай тёплое с мягким, Илюша. В Департаменте и сами, небось, не дураки — смогут где-нибудь поймать этого живчика. Я хотел быть первым… приятно было бы ощутить себя в чём-то их опередившим.

— Мы и так опередили их, Дмитрий Ростиславович, — заметил Илья. — Они не наладили контакта с Некромантом, а мы наладили.

— Всё слишком туманно, всё слишком неоднозначно… — вздохнул Котлов. Он пока не пил, но косился на початую наполовину бутылку с явным желанием продолжить своё времяпровождение. — Вот если бы я предоставил ему его же собственные видео со словами «Ты слишком неосторожен» — вот тогда, возможно, он и поверил бы мне.

Он взял бутылку в руку и скомандовал:

— Пока отбой. Когда будут новости — звони немедленно.

[Ха. Кажется, не так уж он и на твоей стороне,] — заметил Владыка. — [Людям, как и всегда, нельзя верить. Короткая жизнь мотивирует заботиться о себе, о своём комфорте; нет времени подумать о других.]

«Можно подумать, тебе с твоими бессмертием и опытом множества эпох верить можно», — фыркнул Олег.

[Ты прав. Мне тоже нельзя. Разница в том, что люди занимаются обустройством своих и без того коротких жизней, а я — действительно важными вещами.]

Пока Олег не видел ничего такого запредельно важного, а слышал лишь пафос и самомнение старой Сущности.