Сталин любил лошадей. Но стать лошадью… Да еще и не лошадью, а ее инфантильной пародией, пони!..

В отражении Сталин увидел незнакомого серого пони, и этот пони ему в чем-то понравился. Скромный, серого, приличествующего обычной лошади, окраса, достаточно статный. Уверенный взгляд таких же серых глаз. Упрямая дуга шеи, крепкая, как у тяжеловоза. Коротко-подстриженная грива и аккуратные усы вроде тех, что он носил прежде. Сперва показалось, что в тон шерсти, серые. Приглядевшись, понял, что полу-седые. В этом мире он тоже был немолод, но все-таки ощущал себя не такой дряхлой развалиной, как прежде.

Что ж, в этом были и положительные стороны. Он выглядел зрелым, внушающим уважение, даже строгим. Тот образ, к которому он привык и который привык считать своим естественным. Никаких крикливых деталей, никаких украшений, никакого лоска. Солидная и даже основательная простота жеребца, который знает, что он делает, и знает, что он хочет. Возможно, ему даже удастся раздобыть френч военного образца?… Некоторые пони носили одежду, как он успел заметить, но больше для красоты, чем функциональности. И трубка. Ему очень нужна привычная трубка. Даже не курить, просто сжать зубами мундштук, позволяя мыслям течь уверенно и легко в едва ощутимой дымке крепкого душистого табака…

«И орден Героя Подкованного Копыта первой степени на лацкан, — поддакнул обладатель саркастичного голоса, который все это время наблюдал за ним, — С соломенными венками и кусочками сахара…»

— Пошли, Сталион! — окликнула его Пинки Пай, подпрыгивая от нетерпения. — Вон дом Твайлайт! Скорей! Быстрей! Шустрей!

Дом Твайлайт Спаркл, любимой ученицы Принцессы Селестии, оказался выдающимся даже по меркам Поннивилля. Он являл собой единое целое с раскидистым деревом, так что сперва даже сложно было определить, дом ли это выстроен внутри огромного ствола, или же природа продолжила начатое копытными архитекторами дело. В любом случае, получилось неплохо. По крайней мере, контраст по сравнению с одноэтажными домиками прочих пони сразу бросался в глаза. Что ж, было бы странно ждать иного от единорога.

— Твайлайт! Твайлайт! Твайлайт! — Пинки Пай подскакивала от возбуждения, — Она тебе сразу понравится, Сталион! Она — лучший единорог в Поннивилле и, к тому же, моя подруга! Уииии!

— Она хороший маг? — спросил Сталин, разглядывая резиденцию лучшей ученицы.

— Лучший! Лучший маг в мире!

— Наверно, это хорошо — иметь в друзьях лучшего мага в мире?

— Чудесно! Это как клубничный торт со сливовым джемом! Или даже джем-торт с джемом из чистого счастья!

— Наверно, это очень удобно, — рассудительно заметил Сталин, — Ее магия, наверно, часто помогает вам.

— Наверно… — Пинки Пай наморщила лоб, отчего язык опять вывалился изо рта, — Ну да, наверно. Ну конечно помогает!

— А когда в последний раз ее магия помогала вам?

— Ну… Это было… Это было…

Пинки Пай так задумалась, что даже перестала прыгать. Огромные голубые глаза уставились на Сталина озадаченно. Как если бы он предложил ей кекс с углем, посыпанный песком вместо сахарной пудры.

— Ты рассказывала, что в детстве тяжело работала на каменных фермах, — сказал ей мягко Сталин, — Помогала ли вам тогда магия?

— Не помогала! Было ужасненько тяжело! Аж уффф-ф-ф, как тяжело!

— Значит, единороги не спешат помогать тем, кто тяжело трудится? Только своим друзьям?

— Да нет же, глупый Сталион! Твайлайт помогает всем!

— Она помогла заживить поврежденное крыло Рэйнбоу Дэш, когда та лежала в больнице?

— Не-а, — замотала головой Пинки Пай, — Но она принесла ей книжку!

— Может, она помогала умирающим от усталости пегасам поднять на небесный завод воду из озера?

— Это работа пегасов!

— А сбор урожая?

— Это работа пони!

— В чем же работа единорогов?

— Ну-у-у-уу… — Пинки Пай попыталась наморщить лоб еще сильнее, отчего ее кудрявый розовый хвост едва не переполз на загривок, — Они читают книжки! И делают всякие прикольные штуки! Ну и вообще… Вообще… Вообще… Уффф!

— Работа — это не прихоть, — веско сказал Сталин и впервые обогнал Пинки Пай, воспользовавшись тем, что та замерла статуей, — Работа — это необходимость. Это социальный долг, который ты выполняешь в обмен на благо. Если твой долг — читать книжки и иногда делать в помощь друзьям «всякие прикольные штуки», это говорит только об одном…

— О том, что надо съесть коврижку? О том, что банановый крем полезнее яблочного? О том…

— О том, что их материальные блага не заслужены и получены путем эксплуатации прочих классов.

Пинки Пай выглядела ошарашенной — как колхозный ишак, над которым пронесся, утробно ворча двигателями, гигантский дальний бомбардировщик.

— Ты хочешь сказать, что яблочный крем все-таки полез…

— Ваши единороги — социальные трутни и дармоеды, — сказал Сталин.

Сказал тяжело, веско, не оставляя собеседнику пространства для спора.