Дигнус молчал, барабаня пальцами по столу.

— Сделай принцессой меня, — негромко сказала Айсини. — Никого лучше ты всё равно не найдешь. Я готова выйти за тебя замуж и стать королевой, а ты станешь королем. Полная власть. Попробуй, Дигнус. Церемонию провести не сложно.

Он думал над ее словами, и чем более разумными они ему казались, тем меньше нравились. «Вот ведь какая загвоздка, — размышлял Дигнус. — Я в этом вопросе не могу опереться на собственный разум. Я создан так, чтобы подчиняться определенной генетической программе, не подвергая её сомнению. Разум дан мне, чтобы справляться со внешними задачами, не имеющими отношения к внутреннему устройству нашего общества. Пытаясь критически осмыслить иерархию, я уподобляюсь человеку, который пытается взять под контроль сердцебиение, процессы переваривания пищи и нейронные импульсы. Положим, мне удастся влезть в настройки и изменить их так, как мне нужно. Но могу ли я спрогнозировать, как всё остальное тело отзовется на эту перемену? И, раз уж я начал задавать вопросы, смогу ли я быть уверенным, что процесс, в который я вмешаюсь, пойдет дальше безукоризненно, автоматически?»

— Мне тоже страшно об этом думать, — сказала Айсини. — Если вдуматься, это похоже на магию. Мы проводим ритуал, и только потом становится известно, сработал ли он, поверили ли узорги в него, поверили ли мы сами.

— Увы. — Дигнус покрутил на запястье браслет. — Это не магия, а чистая наука. А жаль…

— Жаль? — удивилась Айсини.

— От магии есть избавление. В одной старой сказке было племя летучих обезьян, которые должны были подчиняться обладателю волшебной шапки. Их воля не имела значения, только воля обладателя шапки. Это мог быть злой человек, или же добрый. Своекорыстный, или альтруист.

— И чем всё закончилось?

— Добрая девочка отдала волшебную шапку самим обезьянам.

Айсини перегнулась через стол, положила руку на сцепленные ладони Дигнуса и заглянула ему в глаза. Стол был широким, и её поза должна была бы выглядеть нелепой, но, вопреки логике, Айсини смотрелась даже изящно.

— Дигнус, — сказала она, — шапка уже у нас. Вопрос только в том, чтобы научиться ей пользоваться. Это будет непросто, в сказках о таком не пишут, но мы, черт побери, постараемся. Правда?

Она улыбалась, и Дигнус улыбнулся в ответ. Взял её ладонь в свои, легонько сжал.

— Мы постараемся. Скажу Агмосу, пусть подготовит всё к церемонии.

Айсини вздрогнула.

— Сейчас? — пробормотала она. — Перед битвой? Но… Но…

— Нам предстоит бой с Гинопосом, — мягко перебил её Дигнус. — Я бы хотел, чтобы нас повела в этот бой настоящая принцесса, а не паника, помноженная на безумие.

Айсини опустилась обратно в кресло, закрыла глаза и замолчала, глубоко дыша. Тем временем Дигнус отправлял распоряжения и уведомления. Спустя несколько секунд пришли два ответа. «Неожиданно, но логично. Всё сделаю», — от Агмоса. И: «Поддерживаю. Нам это нужно», — от Казона.

Айсини открыла глаза, и её радужные оболочки ярко вспыхнули, она даже как будто помолодела в этом миг.

— Я готова.

— Отлично.

Они встали, глядя в глаза друг другу. Оба ощущали торжественность момента, но не знали, что следует сделать, чтобы удовлетворить разрывающее их чувство. Пожать руки? Поцеловаться? Засмеяться? Заплакать?

Дигнус обошел стол, приблизился к Айсини. В этот миг он почувствовал: всё получится. Такое чувство не может лгать.

— Моя принцесса, — прошептал он, готовый упасть на колени перед новым порядком, новой жизнью, созидающейся из хаоса.

— Твоя королева, — возразила Айсини.

Они потянулись навстречу друг другу, но этот, такой важный, момент оборвал сигнал. Его одновременно приняли его и её браслеты.

Дигнус, хмурясь, вчитался в строки шифрованного кода, возникающие перед его внутренним взором, и почувствовал, как внутри всё обращается в лёд. Вскрикнула, отпрянув, Айсини. А в следующий миг сообщения посыпались дождем. Наружные, внешние — все. И, наконец, прилетел вызов.

Дигнус повернулся к одной из стен, являвших собой инфопанели, и вывел сигнал туда.

Панель засветилась, и Дигнус увидел рубку небольшого космического корабля. В кресле пилота, положив ноги на штурвал, сидел и глотал вино из горлышка бутылки Верховный Советник узоргов Винчу Хирт.

Оторвавшись от бутылки, он посмотрел в камеру.

— Не ждали, сучки? — Язык у него не то правда заплетался, не то советник просто ломал комедию. — Папа вернулся, отворяйте ворота.

Когда корабль вышел из скачка неподалеку от «Ковчега», Елари почувствовала, как всё то, чем она была последние дни, отступает и растворяется, как последний выдох в безвоздушном пространстве.

Минуту назад она была диверсанткой, шпионкой, пусть и неудавшейся, пусть провалившейся. Даже пулю в грудь она получила, как личность. Но теперь личность ушла на задний план, а на переднем оказалась крошечная единица, составляющая целого.

Так уже было прежде, но в тот раз у Елари в венах текло много чужой крови, и чувство общности с народом узоргов не давило так сильно, как сейчас.

Сейчас она была в панике. Сейчас ей хотелось бегать по кораблю, врезаться в стены и кричать, кричать…