Елари и Надин, подсвечивая путь фонариками, шли по очередному «кротовьему» тоннелю. Приходилось чуть наклоняться — «Крота» выставили на средний диапазон, потому что скорость перемещения казалась важнее.

— Удивительная ты штучка, Элли, — заметила Надин. — Появляешься невесть откуда, показываешь чудеса выдержки и подготовки, когда остальные готовы лечь и умереть, а теперь еще и наводишь нас на этот сраный завод.

Луч фонарика Елари даже не дрогнул.

— Намекаешь, что я вас подставляю?

— Нет, на самом деле просто радуюсь, что ты с нами. А что, ты — подставляешь?

Взгляд Надин был слишком внимательным, чтобы свести всё к шутке. Елари покачала головой:

— Нет. Но я бы себя заподозрила именно в этом.

Совесть Елари пока что молчала. Она ведь и вправду не собиралась подставлять «Белый свет». Она им даже не особо лгала. Завод есть, теракт будет, риск… Рисковать они готовы. Но вот то, как этот теракт будет преподнесен в новостях, возможно, не понравится Надин.

— У меня, признаться, мурашки по коже, — сказала Надин, отводя взгляд. — Чёрт… Если мы реально грохнем этот завод, мы… Да нас к награде представят!

Елари молча улыбнулась и запустила на браслете сейсмограф. Еле заметные голубые лучи забегали по стенам и потолку. Закрывая глаза, Елари видела схематическое изображение тоннеля. Пока что самый сильный источник звука фиксировался внутри — это была Надин.

— Ну и зеленоглазик тоже порадовал, — болтала глава ячейки. — Не ожидала. Вообще-то я узоргов ненавижу, из-за этих тварей моя семья три года назад разорилась подчистую. Но сейчас, если выбирать между войной с Гинопосом и этими ублюдками, я обеими руками голосую за ублюдков.

Елари заставила себя разжать зубы, успокоила сердце. Каждый раз, когда она слышала подобные слова в адрес узоргов, ей хотелось ударить того, кто их произносил. Но линзы делали ее глаза карими, а честь узоргов — последнее, что ей нужно было сейчас защищать.

— Будем надеяться, Ланс согласится на переговоры, — сказала Елари.

Сейсмограф показал вибрации сверху, и Елари подняла палец. Надин, заметив жест, кивнула и заговорила тише:

— Ставлю все деньги, что эта старая сволочь найдет тысячу способов выкрутиться!

«Не знаешь ты Хирта, — мысленно улыбнулась Елари. — Никто его не знает…»

Впереди показался «Крот». Идеально обтекаемая торпеда висела в воздухе, а вокруг нее клубилось маревом искаженное пространство. Земля, камни, песок — всё превращалось в рой молекул и утрамбовывалось в ровные круглые стены. «Крот» бурил нору, не производя почти никакого шума, кроме мерного гудения.

— А всё-таки, откуда ты знаешь про завод? Нет, серьезно, ты же не местная. Я родилась на Чаппеле, большинство наших — тоже, но никто слыхом не слыхивал про…

— Завод, — перебила Елари.

— Да, вот я и хотела спро…

Елари поднесла палец к губам, потом подняла его выше.

— Завод, — шепотом сказала она. — Прямо здесь.

Надин подняла взгляд на круглую, спрессованную землю, будто надеялась увидеть сквозь нее. Коснулась браслета — видно, тоже активировала сейсмограф. Прикрыла глаза.

Елари выставила максимальную резкость и чувствительность. Теперь программа разделяла звуки. Слышался лязг механизмов, ритмичные постукивания. Иногда — нечто, интерпретируемое программой, как человеческие голоса.

— Чтоб мне с Лансом переспать, — прошептала Надин. — Там реально что-то…

— Тс!

Елари не успела объяснить, что ее вдруг напугало. Подсознание среагировало раньше, веером швырнув по телу импульсы. Сердцу — колотиться, ногам — дрожать, глазам — бегать из стороны в сторону в поисках опасности. Что же делать? Лечь? Убежать? Отключить «Крота»? Да, для начала — точно.

Мыслью Елари скользнула по интерфейсу браслета, отдала команду, и «Крот» с тихим звяком упал.

— Да что такое? — недоумевала Надин. Но вот, наконец, и она услышала — или увидела? — изменившийся сигнал сейсмографа. — Твою мать!

Гул был слишком низким, чтобы сразу его заметить. Поэтому, опередив его, пришел страх. Но с каждой секундой гул становился громче. У Елари начало двоиться в глазах — стены тоннеля мелко вибрировали. И сверху посыпалась земля.

— Корабль! — крикнула Надин. — Корабль садится!

Ага, точно. Садится. Или взлетает. Хотя нет, раз гул усиливается — значит, садится. Похоже, они вбурились под самый ангар. Какого же размера должна быть махина, вывозящая отсюда собранные боевые корабли Триумвирата?!