Бой начался с того, что танк отправился к камню воскрешения. Когда он вышел вперед, и приготовившись, вызвал босса своим особым криком, босс стремительным рывком сократил с ним расстояние, сбил с ног и просто откусил ему верхнюю половину тулова вместе с головой. В интерфейсе Некрума иконка танка окрасилась серым цветом, но не исчезла. Босс как-то радостно хрюкнул, потом залился радостным лаем. И посмотрел на них., видимо раздумывая с кого ему начать. А на Некрума неожиданно снизошло спокойствие. Он неторопливо вышел вперед.

— Всем ждать моей команды. Я скажу когда начинать.

И врубил «Аура смерти и разложения». Одновременно набросив на босса усиленные «Цепкие руки». После чего в обе головы одновременно влетели четыре стальных шара. Один из которых попал очень удачно, выбив боссу глаз. Тот заревел от боли и ярости и дернулся, чтобы также рывком достать и этого своего противника и разделаться с ним также, как и с предыдущим. Из «Цепких рук» он вырвался при этом, хотя и сломал себе левую переднюю ногу. Еще один обиженный рев. Теперь он был полностью сосредоточен на Некруме. И рванул к нему, ну настолько быстро, насколько мог. А Некрум соответственно побежал от него. Так они и бегали все последующие два часа, в течении которых шел этот бой. Впереди Некрум, периодически останавливаясь и кидая в приближающегося босса какой-нибудь попавшийся камень, при этом, стремясь, попасть в сломанную ногу. За ним хромая семенил босс, а вот по бокам от босса бежали остальные члены его группы и били, били, били и били. Босс на них внимания не обращал, кроме как при применении одной из своих способностей. Это замораживающий плевок. То есть раз в пять минут, эта тварь задирала свою синюю голову кверху, собиралась с силами и плевалась. В прямом смысле этого слова. В первый раз плевок пришелся в Герцога, вернее Герцог случайно наступил на лужицу, что осталась от плевка. И замерз. В этот момент вторая голова повернулась к Герцогу и плюнула на него пламенем. Некрум успел бросить на него свою лечилку и перекинуть очки здоровья с одного из скелетов на него. Что позволило Герцогу пережить трехминутный дебаф, во время которого он представлял собой пылающую статую. Правда скелет-воин после этого рассыпался в прах и развоплотился. Впрочем, доносящийся до них его смертный хрип был полон радости и удовлетворения. В какой-то момент, босс поднял кверху обе свои головы и собрался видимо что-то сделать особо гадкое. Но вот тут Некрум не сплоховал и усиленным «Молчанием» заткнул буквально твари пасть. Босс замер как будто в удивлении. А потом — под ударами всей группы как то неожиданно умер.

— Бой окончен. Вы победили. Гаргрим повержен.

Некрум был разочарован. Кроме этой короткой записи в боевом логе больше ничего не произошло. Никаких наград, ничего. Он посмотрел на труп Гаргрима, плюнул и в сердцах пнул его. Внезапно перед собой он увидел полупрозрачное окошко, как бы разделенное пополам. В левом квадрате была картинка стопки золотых монет, а во втором была синяя пиктограмма щита. Некрум мысленно дотронулся до этого окна:

— Забрать все? Да/нет.

— Конечно да

— Получена добыча. 100 золотых монет. 500 серебряных монет.

— Получена добыча. Щит храбреца. Редкий. При успешном блокировании входящий урон уменьшается на 60 %. 2% шанс полностью заблокировать входящий урон. Снижение кинетической энергии противника на 40 %.

А вот и добыча. Теперь понятно, что для того, чтобы получить ее нужно дотронуться до поверженного врага. Когда наконец к группе присоединился их танк, Некрум протянул ему щит. Глаза скелета благодарно вспыхнули зеленым, и тут же снова засветились обычным голубым.

Как ни странно, для них именно первый босс оказался самым трудным. Странное, неподвижное, живое дерево с двумя огромными глазами, и с длинными тентаклями, которыми оно их пыталось ударить. Некрум просто ловил эти тентакли силой и тянул на себя, а все остальные старались этот тентакль перерубить. С этого дерева им достался редкий шлем, опять же для танка. А с финального босса, который представлял из себя огромного паука, с туловом и головой женщины, им досталось лук уникального качества, который стрелял энергетическим стрелами. Его забрал себе Некрум, все равно никто из его команды владеть им не мог. Ну и само собой золото. В итоге, в инвентаре у Некрума оказалось шестьсот золотых и полторы тысячи серебряных монет. После того как труп босса исчез, местность внезапно меняться. Исчезла каменистая пустошь. Какая странная земля вокруг. Черная. Мертвая. И враги, судя по мгновенно вспыхнувшим красным табличками над их головами. Тысячи врагов. Тишина. И все они смотрят прямо на Некрума.

— Бой…

Интерлюдия третья

В уединенном замке старого могучего некроманта не бывает весело, здесь нет яркого света, напротив, царит полумрак. Даже самым ярким днем в середине лета, когда солнце в этих местах стоит прямо над головой. Потому что, в неширокой долине, в центре которой на невысокой скале стоит этот замок всегда находится под покровом свинцово-черных туч. В этом замке не бывает много людей. А те, кто оказываются здесь, быстро становятся не людьми, или принимают мучительную смерть. Но сейчас в замке как-то по-особенному пустынно. Все слуги попрятались подальше потому что у хозяина сегодня важный гость, вернее гостья. И разговор у них идет трудный. Ведь трудно разговаривать друг с другом бывшим любовникам, особенно если один из них считает себя преданным другим. И лишь одно любопытное привидение пристроилось аккуратно у чуть приоткрытой двери и превратилось в слух.

— Мадикайяр. Послушай. Да у нас были разногласия. Тем не менее, ты делал свою работу и получал вознаграждение. От меня. Ты служил мне. Но ведь это ты в какой-то момент встретился с адептами Нергала. — женский голос звучал спокойно, пытаясь достучаться до разума собеседника.

— ЧТООО? — мужской голос взорвался и налился гневом и следом раздался звонкий звук сильной пощечины. — Шлюха. Как ты смеешь меня упрекать в этом. Ты… Ты… Ты… Ты там нашла этого своего молокососа, как его там — Явар. Ты… Ты предала меня. Ты использовала меня.

— Все мы друг друга используем, — женский голос остался столь же спокоен. — ну вот не будь я богиней, был бы синяк. А рука у тебя, Мади, все так же тяжела. Совсем как в былые времена. И мне… нам это нравилось.

Тут голос женщины приобрел мечтательные, грудные, низкие нотки.

— Не подлизывайся, — проворчал мужчина, уже спокойнее — вот ведь же. Проклятье. Ты имеешь надо мной эту проклятую власть. Я не могу на тебя долго гневаться. Погоди… Тут кто-то есть…

Щелчок пальцев и привидение, завывая, растворилось в воздухе.