Её мозг запнулся, перемотал, стер.

Элли получила всё.

Когда дело касалось важного, Элли всегда получала всё.

Даже потерь Элли получила ровно столько, чтобы её жизнь вызывала сочувствие, но не сделалась откровенно депрессивной. Она потеряла отличного отца, но ведь она и имела его. Всю свою жизнь он обожал её, будто она могла ходить по воде как посуху. Он был рядом с Элли в худшие периоды её взросления, во времена, когда Касс больше всего нуждалась в отце, от которого можно было ожидать правильных слов и правильных поступков, хотя бы в большинстве случаев.

У Элли была идеальная жизнь, пока ей не исполнилось семнадцать.

У неё был суперский брат, крутая весёлая мама, обожающий отец. Она не особенно встречалась с парнями, но потому что сама так решила, а не из-за нехватки предложений. Элли была умной. Намного умнее, чем Касс считала её до сих пор, но это ещё не всё.

Она нравилась людям.

Нравилась мужчинам, хотя Касс красивее.

Ну, была красивее. За последние несколько лет Элли во многом изменилась, а Касс изуродовали лицо. Касс даже больше не обладала неоспоримо лучшей фигурой — тело Элли тоже изменилось, так что в этом отношении они тоже почти сравнялись.

Но тогда дело было не в сиськах Элли и не в заднице… она просто нравилась мужчинам.

Было даже как будто хуже из-за того, что Касс не могла определить конкретных причин, почему нормальные парни предпочитали Элли, а не её. Или почему парни могли переспать разок с Касс, но к Элли продолжали возвращаться раз за разом.

Она шутила по этому поводу, притворялась, что ей всё равно. Она называла это «волшебной киской» Элли и пыталась притвориться, что это делает Элли странной, а не даёт ей какое-то неопределённое превосходство.

Она по-прежнему не понимала.

Когда обнаружилось, что Элли видящая, Касс подумала: ну, должно быть, вот в чём дело — эти парни улавливали ауру видящей ещё в старших классах. Но теперь Касс могла оказаться такой же, так что это ничего не объясняло, и уж тем более не объясняло, почему Элли получала всё, а она не получала ничего, почему Совет послал Ревика присматривать за Элли, а её оставил гнить.

Должно быть, дело в чём-то другом, в чём-то, что Касс, наверное, узнает или поймёт только в том случае, если обретёт это в себе.

Затем, после всего остального, Элли заполучила самого Ревика.

Только Элли могла оказаться замужем за парнем вроде Ревика. Только Элли заполучила бы в свою постель самого скандального известного видящего из ныне живущих, который влюбился в неё до состояния психической нестабильности…

Её разум сломился, запнулся, разлетелся на зазубренные осколки.

…далёкий выстрел отразился эхом.

Мост. Посредница. Элерианка. Первая из Четвёрки. Легендарная возлюбленная Меча. Лидер её людей. Любимица Семёрки, Адипана, а теперь и бывших Повстанцев.

Голова Касс начала раскалываться, боль накатывала волнами сквозь тонкий слой кожи.

Раньше она была счастлива.

Она пыталась вспомнить, напомнить себе, каково это было.

Даже недавно, она была в счастливом месте… глупом, детском счастливом месте.

В своём сознании она видела красные камни пустыни, тёмные глаза Багса и улыбку широких губ, пока она рассказывала ему про свою поездку в Соному с Элли и Джоном, пока они ещё были в старших классах. Она рассказывала ему про рисунки в пещерах и кактусы, про воронки и эзотерические магазинчики, про походы, в которые они ходили и про странную прорицательницу, которую они встретили. Она спросила его мнения, стоит ли ей сделать ещё одну татуировку, и с каким дизайном.

Она рассказала ему, что планировала найти отель с бассейном и соблазнить его, чтобы он вытрахал ей мозг перед тем, как они пойдут плавать, а потом завершат свой день на патио кирпичного ресторана, поедая отменную мексиканскую еду и попивая маргариту из бокалов с солёным краем, пока солнце опускалось за красные скалы.

Все эти образы, звуки и запахи исчезли в одной-единственной вспышке металла и дыма, которая сделалась лишь ярче под резким, беспощадно палящим солнцем Аризоны…

В конце концов, Багс тоже выбрал Элли, а не Касс.

Они дали ему выбор, и он выбрал Мост.

В то время она была достаточно тупа, чтобы гордиться здоровяком за его неповиновение.

Эхо того выстрела донеслось до неё теперь. Оно приходило во снах, в грёзах наяву, пока она лавировала в потоке изображений, шепотков, звуков, запахов, приходивших из её пробудившегося зрения видящей. Тот выстрел выжжен в её мозгу, как царапина на старой пластинке.

Только проблема-то на самом деле была в Касс. Её мама тоже всегда так считала.

Она просто не могла отпустить и забыть.