— Ты ему тоже поверила? — удивилась Ритка.

— Такие люди не крадут фирмы. Такие — просят милостыню.

Ритка кивнула:

— Этим он и промышляет. Теперь мы обе понимаем: он мне СМСы не посылал, и компания твоя ему не нужна. И вообще. Он такой дряхлый стал… А Косарева могла и без него справиться. Ее нужно прессовать. Она все знает.

— А она в тюрьме… — напомнила Доминика.

— Зачем вызвал? — спросила Косарева, увидев Петрова. Петров показал ей фотографии.

— Узнаешь, спрашиваю? Да это и неважно. Важно, что некоторые твои фотомодели тебя узнали. На обороте фотокарточек ты писала адреса… Я предъявлю тебе два обвинения. В одном флаконе. Попытка преднамеренного убийства гражданки Строговой и кража личного имущества граждан в особо крупных размерах.

Косарева злобно зыркнула на Петрова и отвернулась.

Около байкерского клуба толпились байкеры, среди них Артем и Борис.

— Завидую я вам, — вздыхал Борис. — Вот так сесть и помчаться… С ветерком… В темноте… Только фонари свистят.

— А ты попробуй с нами!

Борис взгромоздился на байк, на него напялили шлем, жилет в звездах и даже цепь с черепом нацепили. Борюсик выглядел настоящим байкером и приступил к освоению езды на байке. Кое-что у него стало получаться.

Борис демонстрировал Доминике и Рите свой байкерский прикид. Тут у него зазвонил телефон. — Прошу прощения, господа. Да! Я слушаю, говорите.

— Борис Михайлыч, это я. Это Ольга Алексеевна.

— Ах, Ольгочка Алексеевна, вы скоро разбогатеете.

— Борис Михалыч, милый, не смейтесь. У меня сенсационная новость. Я держу в руках настоящую бомбу, — волновалась Ольга. — Немедленно приезжайте!

Толик наблюдал из машины за веселой компанией, что суетилась возле байка. Он позвонил:

— Это я. Они все вместе. Я их вижу. Вы не передумали? Смотрите, чтобы не жалеть потом. И помните о своем обещании. Я поехал.

Толик завел машину и тронулся с места, постепенно разгоняясь. Артем повернулся и увидел, как по улице появилась на большой скорости мчится прямо на них машина Толика. Артем в долю секунды принял решение. Он прыгнул, как голливудский каскадер, на лобовое стекло машины Толика и зацепился за дворники. Толик от неожиданности вильнул, машина пронеслась рядом с Доминикой и Ритой, врезалась в кусты на обочине и заглохла.

Ольга Алексеевна решила еще раз перепроверить кассету. Она зашла в монтажную и спросила:

— Привет, Вить. Ты здесь один? Можно, я у тебя одну кассету посмотрю?

Видеоинженер взял кассету и вставил в аппарат:

— Вот, готово. Поехали?

— Вот оно! — воскликнула Ольга через несколько минут. — Я таки не ошиблась! Ты видишь?

— Ну, да. Вот-кладет шприц. А другой забирает. Все видно. Щас увеличу… минутку, — попросил Виктор.

Петров рассказывал Юрию Владимировичу и Анне о Косаревой:

— На нее еще одно дело можно заводить. Тут из города примчался один бизнесмен. С заявлением, что она его обворовала на крупную сумму.

— А как фамилия этого бизнесмена? — поинтересовалась Анна Вадимовна.

— Сергей Никитин.

— Как? — удивился Юрий Владимирович.

— Он вам знаком? — поинтересовался Петров.

— Это мой зять. Муж старшей дочери. Анечка, боже мой, как все перепуталось! Я тебе говорил, что Сергей украл деньги Доминики…

— Погодите, как украл? Это у него украли, — уточнил Петров.

— Ну, да. Сперва, по подложной гендоверенности эти деньги получил он, а потом их у него и свистнули… вернее свистнула. Некая клофелинщица, в ресторане. Значит вы, Олег Иванович, нашли деньги, принадлежащие моей дочери? — Юрий Владимирович бросился к Петрову. — Дорогой мой, не отдавайте ему эти деньги, пожалуйста. Он вор. Это деньги моей Доминики. У меня есть доказательства подлога. Эти деньги нужно вернуть моей дочери.

Доминика с Риткой бросились к упавшему на землю Артему, а Борюсик — к машине Толика.

Борис открыл заклинившую дверцу машины, профессиональным движением потрогал Толика за шею, проверяя пульс. Толик пришел в себя, помотал головой.

— Живой? — осведомился Борюсик.

— Да. — Толик открыл глаза и увидел перед собой устрашающего Борюсика, всего в черепах. Толик попытался вылезти из машины, но Борюсик втолкнул его обратно. Туг зазвонил телефон. Борис одной рукой достал трубку, другой — крепко держал Толика.

— Да!

— Это снова я, Ольга. Вы слышите меня, Борис Михайлович?