На рынках веяло безысходностью не только от текущей катастрофической ситуации. МВФ, Всемирный банк, большая тройка* (*Три крупнейшие мировые консалтинговые компании - McKinsey, BCG, Bain), другие международные финансовые институты в один голос утверждали, что спад мировой экономики является устойчивым и будет иметь долгосрочные негативные последствия.

Колоссальные проблемы национальных экономик, вызванные денежной реформой США, не могли не сказаться на политической жизни.

В развивающихся странах на фоне голода и дефицита ресурсов царил хаос и никем не сдерживаемый беспредел. Во многих странах Африки, Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и Ближнего Востока власть перешла к военным хунтам, бессовестно грабившим свое население. Подстегиваемые религиозными, территориальными и национальными спорами, вспыхнули десятки военных конфликтов разной интенсивности как между государствами, так и внутри отдельных стран. Это еще более усугубило и без того печальное положение стран третьго мира, на многие годы превратив некоторые из них в зоны гуманитарной катастрофы, в которых от голода, болезней, нехватки воды тысячами гибли мирные жители.

Такова была ситуация на отсталом в экономическом и социальном развитии Юге.

Значительно более развитому в плане промышленности, технологий, инфраструктуры, уровня жизни и управляемости Северу, где на протяжении десятилетий в комфорте и сытости обитал "золотой миллиард", тоже пришлось несладко. Особенно печально выглядела не имеющая в достаточном количестве собственных ресурсов Европа. Массовое сокращение производств выбросило на улицы десятки миллионов человек. Цены на продукты и товары повседневного спроса росли по нескольку процентов в день. Уже через несколько недель после кибератаки привычный богатый ассортимент вообще исчез с полок магазинов, там остался лишь базовый набор, который можно было купить за карточки, и очень ужатый перечень товаров с быстро пустеющих складов. Электричество и топливо было в жестком дефиците. Патрулируемые военными, темные, пустые улицы европейских городов производили весьма гнетущее впечатление.

Привыкшее к достатку население Европы готово было терпеть месяц, два, максимум три, но потом вышло на улицы с требованиями к правительствам принять меры по поддержанию привычного уровня жизни. Правительствам ответить было нечем, и они посыпались один за другим, добавляя к экономическому хаосу политический.

После объявления о переходе США на криптодоллар Германия, Франция и Италия вышли из еврозоны и вернулись к собственным валютам. Без этих гигантов евро утратил смысл своего существования и в течение месяца остальные использовавшие его страны тоже приняли программы по переходу к национальным валютам.

Государства Евросоюза в одиночку, каждый по-своему должны были справляться с навалившимися проблемами. Без единой европейской валюты существование Брюссельской надстройки политических дармоедов, не способных предложить сколь-нибудь внятные варианты разрешения кризиса, тоже потеряло свою актуальность. Западная Европа, формально оставаясь единой, начала рассыпаться, оставив значительно поредевшей группе брюссельских чиновников лишь ничего не значащую роль ведения общей статистики.

Поскольку средства отсутствовали даже на первостепенные государственные нужды, расходы на национальные армии и НАТО были сведены до минимума. Ситуация с "обороной" усугублялась тем, что в рамках новой внешнеполитической доктрины жесткой экономии ресурсов США прекратили политику глобальной проекции военной силы, сосредоточились на безопасности североамериканского континента и самоустранились от решения международных конфликтов. Америка начала сворачивать свои базы по всему миру, включая Европу. Возникла острая необходимость выработки новой архитектуры безопасности, и западные лидеры, осознав, что ее можно было создать еще в начале века по сценарию, предложенному Россией, зачастили в Москву. Кремль в ответ на такой всплеск мирных инициатив и приглашений к сотрудничеству заявил, что не уверен, что сейчас, когда Америка, предприняв единоличные финансовые шаги, фактически объявила миру экономическую войну, подходящее время для переговоров. К тому же большая часть правительств Европы казались недоговороспособны потому, что находились в состоянии перманентного политического кризиса и не имели реальной власти. В таких условиях Россия решила отстаивать свои интересы всеми средствами, находящимися в ее распоряжении. Это заявление обычно миролюбивой Москвы ввергло европейских политиков в панику и только усилило их попытки на любых условиях добиться от Кремля гарантий собственной безопасности. Очень быстро выяснилось, что условия эти довольно просты. Москва требовала беспрепятственный доступ российского капитала на европейский рынок. Осознав, что другого выхода нет и что высокотехнологичная Европа и экономика ее восточного соседа, в которой значительное место занимал сырьевой сектор, синергично дополняют друг друга, европейцы согласились на поэтапное создание единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока.

Щедро финансируемый государством российский капитал вначале робко, а затем все активнее пошел на запад, по дешевке скупая обанкротившиеся европейские предприятия.

Москва

Осень в этом году выдалась под стать лету - теплая, ясная, тихая. Даже в ноябре московские парки радовали глаз скромным разноцветьем красок еще не опавшей листвы. Несмотря на захлестнувший мир кризис, Москва продолжала жить своей бурной, кипучей жизнью. Топлива для автомобилей было достаточно. Его цена теперь регулировалась государством, взявшим под контроль нефтяные компании, поэтому загруженность магистралей по сравнению с летом снизилась незначительно. В домах было тепло. Полки магазинов были заставлены продуктами, пусть и не в таком богатом ассортименте, как четыре месяца назад. Большая часть москвичей, занятых в производстве, инфраструктуре и сфере обслуживания, как и раньше, выходила на работу. Уволенные в результате сокращений и банкротств офисные сотрудники многочисленных иностранных и местных компаний, занятых в не имеющем отношения к реальной экономике финансовом секторе и отрасли товаров народного потребления, ежедневно получали разнарядки на общественные работы. Гордым представителям среднего класса: разного рода брокерам, трейдерам, консультантам, аналитикам, бренд-менеджерам - пришлось привыкать к своему новому статусу неквалифицированной рабочей силы и переучиваться на более полезные для общества специальности.

Шок первых недель после краха некогда незыблемого доллара прошел, и москвичи вместе со всей страной, как могли, встраивались в новую реальность.

Через изъятие из экономики огромных рублевых сумм в рамках пакета чрезвычайных мер и целевой поддержки критически важных для экономики отраслей, правительству удалось избежать гиперинфляции и значительного спада производства. Падение ВВП в годовом выражении прогнозировалось на уровне 15-17%. Этот показатель был почти в три раза лучше, чем среднемировой, и более чем в два раза превосходил европейский. Но самое главное, что снижение ВВП шло в основном не за счет базовых секторов экономики. Нефти, газа, электричества, сырья для промышленности и переработки хватало с избытком. Урожай в этом году удался на славу и был убран аккуратно и в срок. А дефицит импортных шоколадных батончиков, смартфонов и шампуней для секущихся кончиков волос можно было с легкостью пережить.

В общем, через четыре месяца после кибератаки на американские банки можно было сказать, что Россия с честью выдержала удар, сохранив финансовую систему, ключевые отрасли экономики, а главное порядок и управляемость в стране.

Как и ожидалось, с наступлением кризиса все ресурсы государства были брошены на удержание экономики и населения под контролем. Силовые министерства работали в напряженном режиме, своевременно гася провоцируемые несистемной оппозицией очаги недовольства, работая на упреждение экстремистских проявлений и терактов, сдерживая толпы мигрантов из стран Средней Азии и вконец обнищавшей Украины. Работы по поддержанию порядка хватало всем: и военным, и полиции, и спецслужбам.