Как она перепугалась, поняв, куда он клонит.

«Я чувствую такую пустоту…»

«С тех самых пор…»

Лия не желала слышать ничего, что могло бы изменить испытываемые ею сейчас чувства к Марко. Она не хотела снова раствориться в нем, снова начать думать о нем.

Нет, уж если она и позволит себе мимолетное удовольствие, то только на своих условиях.

«Мне нужны его объятия, его прикосновения.

В последний раз, – пообещала она себе. – В эту последнюю ночь».

Сегодня.

Да, так и будет.

Если он сделает малейшее движение к ней, она пойдет ему навстречу.

Нет, не если.

Когда.

Лия была уверена, что рано или поздно настанет момент, когда вожделение, охватившее Марко, возьмет свое; его сила воли, уже подточенная, окончательно рухнет под бременем любовного томления.

Она позволит ему любить себя.

А потом, утром, при первой же возможности Лия сбежит.

И не станет больше оглядываться назад.

«Рис, – рассеянно подумал Марко, отыскав на полке запечатанную коробку. Заглянув в нее, он увидел, что она заполнена наполовину. – Рис – это хорошо. Я люблю рис. Она любит рис».

Марко погрузился в воспоминания.

– Я могу есть рис каждый день, просто так – без соли, без масла, без ничего, – сказала однажды Эй Джи, когда они пировали в ее квартирке китайской едой. Схватив картонную тарелку риса с жареной свининой, она палочками засовывала себе в рот внушительные порции.

Марко смотрел на нее с радостным изумлением.

Он полюбил женщину, которая не боялась показать свой зверский аппетит, и не только к еде.

Мало он встречал таких женщин в своей жизни. Большинство из тех, к кому он ходил на свидания, ели, как птички, нажимая на салаты и отказываясь от десерта.

Напротив, Эй Джи Саттон не боялась заказать сочный стейк, если хотела есть, причем стейк с жареной картошкой, сдобренной сметаной. Именно так она и поступила во время одного из их первых свиданий, сославшись на то, что пропустила ленч.

– Как ты можешь столько есть и не полнеть? – спросил Марко, когда Эй Джи в мгновение ока проглотила ужин.

– Я сжигаю массу калорий, занимаясь другими вещами.

– Какими, например?

Эй Джи пожала плечами и лукаво усмехнулась.

Когда они позже лежали рядом в постели, пытаясь отдышаться после страстных объятий и любовных утех, он сказал:

– Теперь я понимаю, о чем ты говорила. Сейчас ты точно сожгла все калории, которые съела за ужином.

Она перевернулась и снова оседлала его, говоря с улыбкой:

– Теперь давай поработаем, чтобы избавиться от калорий, которые я съела за ленчем.

– Ты же говорила, что пропустила ленч. Отбросив со лба волосы, она легонько стукнула Марко в грудь кончиками пальцев.

– Поймал! Я и правда пропустила ленч. Ну и ладно. Давай поработаем, чтобы избавиться от калорий, которые я съем завтра.

Марко энергично тряхнул головой, чтобы отогнать непрошеные воспоминания, и снова занялся содержимым буфета.

Взяв в руки банку артишоков, он несколько секунд подумал, а затем решительно отставил банку в сторону.

«Артишоки пойдут в дело, только если я больше ничего не найду», – твердо сказал он себе.

– А ты знаешь, Марко, что артишоки вызывают сексуальное возбуждение? – спросила однажды Эй Джи, задержав у рта вилку.

– Мне помнится, что ты говорила это про клубнику и шоколад.

– Они тоже годятся.

– Откуда ты столько знаешь про возбуждающие средства? – поинтересовался он, отправив в рот еще один маринованный артишок.

– Просто знаю, и все.

– Дело в тебе, – сказал Марко. – Тебя, по-моему, возбуждает все.

– Только когда я с тобой.

«Прекрати, – приказал себе Марко, задвинув артишоки обратно на полку. – Перестань думать о прошлом. Зачем ты себя мучаешь?»

Чем больше времени проходило сегодня в ее обществе, тем большую подавленность испытывал Марко.

Тем больше любая мелочь напоминает ему о ней, подумал Эстевес. О том, как им было хорошо вместе.

Марко продолжал рыться в полках.

И по-прежнему пытался избавиться от нахлынувших воспоминаний.

Банка с малосольными огурцами напомнила ему об их совместном пикнике в Майами в одно славное августовское утро.