На протяжении всего пути в свои покои в Клорифте непоколебимый Джарлакс не мог перестать качать головой.

– Я благодарна за то, что ты не убил его, - сказала Даб'ней, лёжа рядом с Закнафейном на боку, опираясь на локоть.

Закнафейн не мог не замечать её красоту, её деликатные черты и изгибы, её грациозную шею и спадающие по ней длинные волосы. Ему пришлось неоднократно напомнить себе, что она — жрица Ллос, и эта красота была скорее приманкой, нежели истинным сокровищем.

Однако Даб'ней считала, что поймала его в переулке беспомощным, и всё равно не нанесла удар. Почему он сомневается в ней сейчас?

Потому что она жрица Паучьей Королевы, и оставив оружейнику жизнь, сможет использовать его ради какого-то более великого зла? Или чтобы поиграть с ним перед тем, как убить?

Закнафейн не собирался расслабляться, как бы ему этого — поразительно! — не хотелось.

– Я не привык, что жрицы заботятся о своих братьях, - ответил он.
– Или о любом другом мужчине.

Даб'ней пожала плечами, потом покачала головой. Волосы упали ей за спину, полностью открывая Закнафейну обнажённое тело перед ним.

– Или вообще о ком угодно, раз уж на то пошло, - продолжил Закнафейн.

Это вызвало смех.

– Хотела бы я поспорить, но увы — похоже, мы считаем, что превосходим всех и вся. Так учит нас госпожа Ллос.

– Но ты с этим не согласна?

– Я такого не говорила.

– И не надо.

Закнафейн усмехнулся, потянувшись, чтобы нежно провести тыльной стороной ладони по щеке Даб'ней. Она закрыла глаза, когда он погладил её ухо, лёгким, похожим на ветерок прикосновением, потом перешёл к боковой части шеи.

– Но да, ты так и сказала.

Красные глаза Даб'ней резко распахнулись, и в них вспыхнул гнев — хорошо знакомый Закнафейну, который всю свою жизнь провёл под пятой жриц Ллос.

Но гнев очень быстро прошёл.

– Это почему же?

– Дувон — или мне следует сказать Авинвеса Фей? — больше не обладает для тебя какой-то практической ценностью и не будет обладать ею даже в будущем, - пояснил Закнафейн.
– Когда Джарлакс продал Дувона матери Биртин, он предлагал на продажу и тебя.

Лицо Даб'ней напряглось.

– Ты, конечно же, знала об этом, - продолжал Закнафейн.
– И знала, почему Джарлакс пытается это сделать. Наличие жрицы Ллос в его наёмном отряде заставляло Джарлакса выделяться сильнее, чем ему бы хотелось. И неудивительно. Благородная Даб'ней Тр'арах могла стать погибелью для Бреган Д'эрт.

– Но не стала.

– Нет, - согласился Закнафейн.
– И мать Биртин не захотела тебя — даже по цене ниже, чем у твоего брата, простого мужчины. Я удивлён, что это не повергло — и не повергает — тебя в ярость.

Даб'ней просто пожала плечами.

– Это беспокоило меня сильнее, чем тебя, - говорил оружейник.
– Но потом я понял, что на то есть весомая причина, которую ты прекрасно осознаёшь.

Он снова погладил лицо и шею женщины.

– Ты в немилости у Ллос. Ты была в немилости тогда, когда продавали Дувона, и остаёшься сейчас.

– Она по-прежнему даёт мне свои дары. Мои заклинания не отказывают.

Закнафейн пожал плечами, как будто это не имело значения — хотя, конечно же, имело. Чтобы потерять заклинания, тем более — меньшие чары, которыми ограничивались возможности Даб'ней, жрица должна была совершить нечто большее, чем просто лишиться благосклонности богини. Требовалось разъярить Ллос до такой степени, чтобы богиня оставила жрицу беспомощной перед лицом исполнителей её гнева.

Паучья Королева играла в свои игры иначе.

– Я часто плохо относилась к Дувону, когда он был ребёнком, - призналась Даб'ней. Её взгляд миновал Закнафейна, и он понял, что женщина не смотрит в какое-то конкретное место в комнате. Её мысленный взгляд был обращён очень далеко, в прошлое дома Тр'арах.

– Даже больше, чем следовало. Мне это нравилось: удары плети, власть, которую я имела над ним. Она ударяет в голову, эта власть. Мне сказали не беспокоиться о его боли, его криках, его сердце, я хотела в это верить — и поверила. И всё стало таким простым.

– Но вы сблизились, - предположил Закнафейн.

– Едва ли. Я ожидала, что он погибнет на поле боя, когда мы напали на дом Симфрей. Я ожидала, что он умрёт от твоего клинка, Закнафейн.

Она посмотрела оружейнику прямо в глаза.

– Я даже надеялась на это.

– А теперь благодарна за то, что я его не убил?

Даб'ней снова пожала плечами. Закнафейн видел, как ей тяжело. И женщину можно было понять. Сердце вело её в направлении, диаметрально противоположном всему, во что её учили верить и практиковать — знакомая Закнафейну ситуация.