Но там, где раньше был демон, теперь стояла на четвереньках дварфийка, оглушённо качая головой.

– Ну уж нет, - прошептал Атрогейт и стал надвигаться, утробно зарычав и воздев Крушитель Черепов над головой для последнего удара.

Однако прямо перед тем, как добить дварфийку, он споткнулся, когда золотистый свет ударил его в грудь и отбросил на шаг. Второй такой же луч ударил одержимую дварфийку, и она распростёрлась на земле.

Это было не нападение, понял Атрогейт, осознав природу заклятия. На него подействовала какая-то странная исцеляющая магия, обладавшая физической силой и теплом, гасившим боль и смывающим жгучую кислоту.

Он окинул лужок взглядом и увидел рядом с пони Ивоннель.

– Ожерелье!
– воскликнула она.
– Забери ожерелье!

Первой мыслью Атрогейта было разбить голову дварфийки из клана Каменная Шахта, и он уже готов был это сделать, но приказ Ивоннель был не просто словами. Её приказ был волшебным, обладал огромным весом, и сразу после могучего исцеляющего заклинания он застал дварфа врасплох. Не успев осознать, что делает, Атрогейт обнаружил у себя в руках серебряную цепь с крупным молочно-голубым камнем.

Он услышал в голове голос, низкий и зловещий, жидкий голос, полный флегмы и заразы, который требовал впустить его.

Но там был и второй голос: властный голос Ивоннель, который говорил Атрогейту бросить филактерию.

Атрогейт, слишком упрямый и злой, чтобы поддаться хоть демону, хоть жрице, поступил по-своему. Он подбросил ожерелье в воздух, схватил булаву и ударил по нему. Ожерелье полетело в ближайшее дерево, захрустело в ветвях и повисло там, недоступное взгляду.

Стоявшая на четвереньках дварфийка застонала. Атрогейт повернулся к ней, всё ещё полный гнева, но обнаружил между собой и своей жертвой Ивоннель.

– Отойди, - сказал он женщине-дроу.

– Дварфийка больше не одержима, - возразила Ивоннель.

– Тогда у неё больше шансов увидеть Морадина после смерти.

– Не надо, умоляю.

– Умоляешь?

– Ради тебя самого, Атрогейт.

Ивоннель чуть-чуть отступила в сторону, открывая Атрогейту лучший обзор на пострадавшую дварфийку, светлые волосы которой были пропитаны кровью, а дыхание раздавалось с хриплым присвистом.

– Ты ничего о ней не знаешь, о...

– Я знаю, что она — одна из них.

– Из кого? Из клана Каменная Шахта? Да, но было ли у неё право голоса? А когда на неё надели ожерелье, знала ли она, что внутри? Откуда тебе знать, как она приняла одержимость. Откуда тебе знать, что она не сражалась с ней всеми фибрами своей души?

– Ты, значит, думаешь, что я должен просто притвориться, что она — все они — ничего не сделали, чтоб убить Амбер, так?
– прорычал дварф, не в силах даже расцепить стиснутые зубы.
– Они отрезали ей голову.

– Я знаю, - отозвалась Ивоннель полным сочувствия голосом.
– Я знаю и понимаю твою боль и твою ярость. Но здесь на кону нечто большее, чем просто жизнь единственной женщины.

Позади Атрогейта хрустнула и упала ветка. Атрогейт и Ивоннель посмотрели на неё, на гнилое дерево и мёртвые листья, и обернувшуюся вокруг серебряную цепочку с камнем, от которой исходило шипение.

– Поступай, как знаешь, - сказала Ивоннель и шагнула мимо Атрогейта к филактерии. Она начала напевать на старом, грубом наречии, которое Атрогейт слышал достаточно, чтобы понимать — дроу изгоняет демона, обитавшего в камне, отправляет его назад в родную Бездну. Он уже видел это прежде, с существами намного могущественнее, и не сомневался в исходе.

Он развернулся обратно. Костяшки пальцев на булаве побелели, зубы скрежетали. Он поднял оружие, но опустил обратно, затем сгрёб окровавленные волосы дварфийки в пригоршню и запрокинул ей голову, чтобы посмотреть в глаза.

Атрогейт вздрогнул. Он увидел там страх и нечто более глубокое, как будто сквозь израненные глаза текла какая-то боль.

– Дварф?
– спросила Ивоннель.

Атрогейт оглянулся через плечо.

– Если она хоть шевельнётся, скажет хоть слово, которое мне не понравится — башку расколю.

Он отпустил пленницу и пошёл прочь, обратно к беженцам, бормоча ругательства на каждом шагу.

Дзирт знал, что время на исходе, а он не сумел достаточно оторваться от арахнида-преследователя, чтобы оставаться впереди него без Андахара. С высокого холма он увидел монстра — точнее, увидел полосу разрушения, оставленную чудовищем, подобно реке разрушения петляющую сквозь леса на востоке.

Он перевёл взгляд налево, к небольшой деревушке с фермами, и задумался, следует ли спуститься и предупредить их.