От этого леденящего душу звука, со всеми посетителями заведения случился малый конфуз — все поголовно, невзирая на степень алкогольного и наркотического опьянения, протрезвели, а у некоторых — особо впечатлительных, случилось недержание. Большого конфуза, к счастью, стиснув зубы и сфинктеры, удалось избежать, ибо в подобном случае от запашка в замкнутом, плохо вентилируемом помещении можно было бы и задавиться, но, повторимся — худшего не произошло и акустический удар вызвал лишь малый конфуз. Однако, все вышесказанное относилось лишь к гостям клуба, которые были за пределами малого банкетного зала, где отдыхали "казаки", и из которого и донесся этот дьявольский вой. А вот то, что случилось с непосредственными "слушателями", оставалось до поры до времени загадкой.

Когда администрация и посетители пришли в себя, перед ними, во весь рост, встал второй исконно русский вопрос: "Что делать?". Коллективное сознательное и бессознательное всех присутствующих, можно сказать — эгрегор "У гнома", был решительно настроен против вмешательства во внутренние дела клуба любых представителей всех существующих ветвей власти. Поэтому, решено было разобраться своими силами, а если уж выяснится, что произошло смертоубийство, только тогда связаться с органами охраны правопорядка, чтобы не оказаться без вины виноватыми. Менты ведь как? — это в кино они долго ищут преступника и отказываются верить самооговорам, а в реале им бы побыстрей найти крайнего, которого можно назначить виновным и дело закрыть.

Публика, собиравшаяся "У гнома" и администрация заведения были людьми тертыми, повидавшими виды, поэтому они быстро, без бюрократических проволочек, сформировали представительную комиссию, которая, потея от иррационального страха, подступила к дверям злосчастного кабинета, где и родился форс-мажор. Картина, открывшаяся их взорам, после того, как дверь была открыта, вызвала у членов комиссии оторопь. Всех "казаков", находящихся в помещении, члены комиссии знали, если не по именам, то в лицо — так как все они: и "казаки", и члены комиссии были завсегдатаями клуба. Так вот… имидж "казаков" разительно изменился. Комиссионеры знали их, как молодых, или среднего возраста мужчин, подтянутых, спортивных, злых и агрессивных, а теперь перед ними предстали разбитые, трясущиеся старички.

Все "казаки" как будто разом постарели на много лет. Вместо молодых, здоровых мужиков с горящим взором, за столом сидели трясущиеся, морщинистые старики со слезящимися глазами, в которых застыл ужас. При виде этой инфернальной картины, и у членов комиссии начали вставать дыбом волосы на голове от страха — особого колорита зрелищу добавляло то обстоятельство, что все "казаки" поседели! Ни брюнетов, ни блондинов, ни рыжих, ни сивых за столом не осталось — только седые! Ну, а вишенкой на торте являлись два индивидуума, которые, судя по запаху, явно обделались, а сейчас таращились на мир пустыми глазками, в которых не осталось ни капли разума. "Председатель комиссии", лично знакомый с Казаком, не без труда, но узнал и этих двоих — это были Артист и Заморыш.

После того, как "высокая комиссия" закончила свою работу, к открытым дверям, нескончаемой лентой — примерно, как к Ленину в мавзолей в лучшие годы, потянулись остальные посетители заведения — каждому хотелось самому посмотреть, что же такого там произошло, что комиссионеры — уважаемые люди, у многих из которых за спиной не одна ходка, выглядели, как дети, впервые посмотревшие фильм ужасов. И надо сказать, что после личного ознакомления с содержимым малого банкетного зала, они вполне разделяли чувства членов комиссии.

Практически, каждый из ознакомившихся, испытал чувство, что на сегодня хватит — пей, не пей, кури, не кури, глотай, не глотай, колись, не колись, кайф не поймаешь, только голова будет болеть. Поэтому, подавляющее число посетителей клуба, прямо после осмотра места происшествия молча отправилось в гардероб, а оттуда по домам. Праздничное настроение было безнадежно испорчено. Немаловажную роль играло также соображение, что не исключалось прибытие правоохранителей, иметь дело с которыми никто не стремился.

Наперед скажем, что опасения насчет появления слуг закона были напрасными. "Председатель комиссии", бывший по совместительству ночным администратором, или — наоборот, не суть важно, связался с Казаком, тот — со своими людьми не попавшими под раздачу, и последствия форс-мажора были ликвидированы силами ЧОПа. Артиста и Заморыша отправили в частную клинику, а остальных развезли по домам. Господин Челбанутев проявил истинное милосердие и разрешил пострадавшим взять отпуск на три дня для поправки здоровья… правда, за свой счет.

Среди всех этих ужасных и не побоимся этого слова — трагических событий, появление старшего помощника "У гнома", равно, как и последующее его исчезновение, прошли совершенно незаметно, как для окружающих, так и для немногочисленных камер слежения. Малое количество камер объяснялось тем обстоятельством, что завсегдатаи заведения, в своем подавляющем большинстве, относились к средствам инструментального наблюдения и фиксации с обоснованным предубеждением, а администрация шла им навстречу. Впрочем, даже если бы Денис и попал в кадр, то ничего страшного не произошло — хватило бы и биомаски, словно приросшей к его лицу, чтобы не позволить однозначно идентифицировать старшего помощника, а не пойман — не вор! Но старший помощник, исходя из генеральной концепции, что безопасности много не бывает, на всякий случай, использовал маскировочные возможности шкиры.