Впрочем, и рассекреченные перед посторонними шкира и пояс, и вонь, все это, по большому счету — и хрен-то с ним, потому что было главное, перевешивающее все остальное — боли не было! Вместо нее было ощущение, что сил нет даже для того, чтобы поднять голову, но, повторимся — боль ушла! Вместо нее пришло ощущение счастья. Ну, это-то, как раз понятно — для того, чтобы по-настоящему оценить, что имеешь, надо это потерять. Особенно, что касается здоровья. Однако, как известно, счастье долгим не бывает — вонище, царящее в ванной, быстро избавило старшего помощника от эйфории.

Видимо, его шевеления не остались тайной для спасателя, потому что дверь в ванную немного приоткрылась и в проеме показалось лицо Юльки, которая сразу же наморщила носик.

— Жив… — констатировала она.

— Не дождетесь, — проворчал Денис, пытаясь скрыть определенную неловкость за свой внешний вид. Лежать голым, в луже дерьма, перед красивой девушкой — это знаете ли… не в мужском стриптизе участвовать, хотя казалось бы — и там и там приходится работать голышом, но, согласитесь — определенная разница есть.

— Ну, раз грубишь — значит точно жив, — сделала безошибочный вывод ведьма. — Отмывайся. — Она сделал крохотную паузу: — Вонючка! — потом ехидно улыбнулась и добавила: — Был бы шланг — я бы тебе помогла. А так — извини! Как-нибудь сам.

Дождавшись, когда ведьма закроет дверь, старший помощник, кряхтя, как старый дед, восстал из мертвых и приступил к клининговым операциям — сначала смыл все дерьмо из ванны, потом почистил ее, а потом взялся с тем же рвением за себя. Через полчаса Денис, чистый, как палуба адмиральского катера, надраенная перед визитом Верховного Главнокомандующего, вышел из ванной, невозмутимо продефилировал голым перед, столь же невозмутимой рыжей и скрылся в своей комнате, из которой появился через минуту, одетый уже по-человечески.

Он подсел к столу, за которым Юлька неторопливо потягивала кофеек, единственно для того, чтобы пообщаться, потому что после той прочистки организма со всех сторон, которую он пережил, есть не хотелось совершенно, но внезапно — щелчком, почувствовал зверский голод. Такой голод, что даже руки затряслись. Вопрос надо было решать немедленно, поскольку избежав смерти от самопроизвольной инициации Дара, было бы обидно умереть теперь уже от голода. Вопрос надо было решать, но как? — сил, чтобы что-нибудь приготовить, не было от слова вообще. Поэтому, справедливо рассудив, что в таком состоянии он скорее себе пальцы отобьет, чем отбивную, старший помощник решил обратиться за помощью к ведьме.

"Сейчас выпендриваться начнет!" — мрачно попророчествовал внутренний голос.

"К гадалке не ходи!" — не менее мрачно согласился с ним Денис. И не ошибся.

— Юль! Пожарь пожалуйста мясо, — слабым голосом, максимально заискивающе, попросил он.

— А самому слабо?! — рыжая возмущенно подняла бровь. В ответ старший помощник молча показал ей дрожащие руки.

— Я тебе не кухарка! — объявила ведьма прокурорским тоном. — И вообще, я готовлю, только любимым мужчинам, а мы с тобой даже не спим! — надменно изрекла она. Сделав это заявление, она немедленно нацепил передник и приступила к готовке, вызвав тем самым замешательство, как внутреннего голоса, так и его носителя — логика происходящего оказалась выше их понимания.

Утолив голод, а вслед за ним и жажду, Денис удовлетворенно рыгнул, заслужив тем самым презрительно-негодующий взгляд рыжей, как бы говорящий: "фи! с кем приходится иметь дело!?!".

— И как с тобой в приличном обществе показаться? — задала она риторический вопрос, закатывая глазки.

"А куда это она со мной собралась показываться?" — удивился старший помощник.

"На новогодний бал девственниц первокурсниц в Кремле!" — ухмыльнулся внутренний голос.

"Ну-у… разве что… — не очень поверил в такую перспективу Денис. — Но, думается она это так — для красного словца ляпнула".

Однако получилось действительно не очень… — что толку объяснять, что организму не прикажешь, а сдерживаться вредно, поэтому старший помощник изобразил раскаянье и виновато глядя на ведьму, смущенно улыбнулся:

— Пардон-с! Благородная отрыжка.

— А из манер видна привычка к лошадям! — поморщилась рыжая, давя понять, что ни на ноготь не верит в искренность собеседника.

Денис же, посчитав, что протокол соблюден и хватит посыпать голову пеплом, сыто откинулся от стола и, широко осклабившись, перешел в контратаку, не давая ведьме закрепиться на захваченной высоте:

— Выходит, ты меня тайно любишь! — сделал он вполне логичное предположение.

— Размечтался! — фыркнула рыжая. — Я из жалости! — гордо объявила она и передразнила старшего помощника, состроив жалобную мину: — Юль! Пожарь пожалуйста мясо, — после чего изобразила ручной тремор. — И вообще, — прищурилась ведьма, — мы его от смерти спасли, а он нам фигвамы рисует!

— А вот с этой цифры поподробней, — посерьезнел Денис. — Мне реально плохо было… — признался он, потом на секунду задумался и поправил формулировку: — Ну-у… по крайне мере показалось, что сильно плохо. А на самом деле, что произошло?