Хаджар занес над головой меч и уже почти сделал еще один шаг, как за спиной прозвучало, сквозь слезы:

— Я приказываю тебе — идем со мной, — едва слышно произнесла принцесса. Но ей и не нужно было говорить громче.

Обруч на голове Хаджара превратился в саму суть слова “боль”. В её квинтэссенцию. Самый потаенный и сакральный смысл. Ибо самое Истинное Имя боли было заточено волей Чин’Аме в этой короне.

— Ступай, пес, за своей хозяйкой, — засмеялась Дэдхи’Ашане.

— Рааар! — закричал Хаджар и, сквозь потоки агонии, дернулся вперед. И то, что было болью, переросло в нечто, находящееся за её гранью.

— Нет, — прошептала принцесса и протянула руку. В ту же секунду невидимая сила оторвала Хаджара от земли и, будто невесомого, все еще кричащего свой воинственный клич, потащила к порталу, где они и исчезла и вместе с принцессой.

— Умная девчонка, — скривилась Красный Туман. — спасла жизнь этому… отродью. Но ничего я еще…

Сидхе замолчала. Она знала, когда следует говорить, а когда — нет.

И сейчас ей лучше было замолчать.

— Что ты здесь делаешь, предательница своего народа? — произнесла она в пустоту.

Портал закрылся и в её землях Павших Воинов теперь не было никого, кроме теней умерших и её самой. Никого, кроме предательницы.

Золотое сияние выскользнуло словно из-за ширмы. Ширмы, созданной в складках самой реальности.

— Ты допустила ошибку, сестра моя.

— Не смей! — закричала, вскочив с трона, Дэдхи’Ашане. — ты перестала быть мне сестрой, тридцать шестая Сидхе! Перестала в тот же момент, когда продалась в рабство тем, кто назвал себя богами и захватил святую землю!

— Если бы я этого не сделала, то Тир-на-Ног был бы разрушен.

— Ты этого не знаешь! Не знаешь! Ты сдалась. Когда нам больше всего была нужна твоя поддержка, ты сдалась на милость этим… этим… грязным подонкам, отвернувшимся от истинных путей.

— Может быть ты права, Дэдхи’Ашане.

— Может быть?! — сощурилась Красный Туман. — Может быть, Фрея, Сидхе Живущих Войной, сильнейшая из воительниц Тир-на-Ног, предводитель войск Летнего Сада, ты была нашим светочем во тьме, а стала злейшим врагом.

Маленькая, с мизинец размером, фея с золотыми крыльями зависла в вечных сумерках этих безлюдных земель.

— Посланница богов, — с насмешкой продекламировала Красный Туман. — сколько из твоих дочерей стали рабами на Седьмом Небе? Сколько из них погибли, неся службу тем, против кого верно сражались под твоим командованием?

— Больше, чем ты можешь себе представить, сестра.

— Больше? — Дэдхи’Ашане засмеялась. — Не тешь себя глупыми иллюзиями, сестра. Я прекрасно знаю, сколько именно твоих дочерей пало. Ведь это я указала Вечной, где их отыскать и…

— Я пришла сюда не разговаривать с тобой о былом, сестра, лишь донести слово моих хозяев, — глаза Фреи были полны грусти и скорби.

— Хозяев? — и сидхе вновь засмеялась. — Знаешь, ты права, я действительно сделала ошибку. Когда назвала это отродье псом. О нет-нет-нет-нет. Настоящий пес, мелкая сучка, здесь лишь ты, сестра, — последнее слово Дэдхи’Ашане буквально сплюнула. — но знаешь, я все же, рада тебя видеть. Тот вид, в который тебя и всех твоих воспетых в балладах дочерей, облекли лже-боги, заставляет меня улыбаться от наслаждения.

Фрея обнажила свой миниатюрный, меньше булавки, клинок.

— Ну давай, сестра. Порази меня своим клинком. Соверши правосудие.

— Ты потревожила покой того, кого Дергер, Бог Войны и Воинов, — Фрея явно говорила ртом, передвигала устами и языком, но не вкладывала в эти слова душу. — отличил своим вниманием. Догар, сын Огара, сына Лугара, жил с честью. Жил свободно. Умер в битве, а не в постели. Кровь была его саваном. Земля стала ему пухом. Он умер достойно. Ты не имела права тревожить его наследие.

— Он уже давно ждет своей очереди на круге перерождения, где нет ни пришлого, ни будущего, ни настоящего, даже времени там нет и…

— И это все неважно, — перебила Фрея. — его наследие было потревожено. Ты оскорбила этим Дерегера. Ибо каждый, кто умер с честью и достоинством, находится под его защитой. За это, Дэдхи’Ашане, проводник смерти, сидхе Зимнего Двора, я покараю тебя.

Золотой клинок рассек пространство.

Вспышка, ярче самого солнца, полная огня, залила все пространство.