Чем ближе нежить находилось к полковнику, тем сильнее она замедлялась, начиная двигаться так, будто находилась под водой. А отряд, подгоняемый криками Константна, тем временем приближались к личу все ближе и ближе.

– Ещё чуть-чуть, ещё немного, – шептал Константин, чьи зрачки начали наливаться синевой, а самого аналитика трясло, будто он что-то из последних сил сдерживал в себе. – Еще шажок! Все!

– ААарргххх! – грудь Константина выгнуло дугой, его самого приподняло в воздух на добрых полметра.

Большое облако праха, выпущенное личом и почти долетевшее до прикрывшихся щитами бойцов Лида, было в раз сметено беззвучной голубоватой волной, пронёсшейся от Константина в сторону высшей нежити, а затем и по всему залу.

Маги Бастиона недоумённо смотрели друг на дргуа, не понимая, куда подевалась их магия. Лич, перестав хохотать, начал судорожно метаться то туда, то сюда. Простые воины, что-то почувствовав, лишь плотнее сомкнули свои ряды, не переставая рубить ползущую на них нежить.

Как только Серый Кардинал впустил из себя антимагию, мэтр Раби, как и было договорено, вынул из-за пазухи длинную алебарду с посеребрённым крюком на конце и бросил её Олегу. Тот подхватил оружие и кинулся к личу. Сахарок, Шарп и Лид с бойцами, под руководством Лида прижимали лишившуюся магии высохшую мумию к стене.

Олег, выскочив сбоку, зацепил крюком костлявую ногу, выглядывающую из-под юбки, сделанной из человеческой кожи, и с силой рванул алебарду к себе. Лич потерял равновесие и неуклюже рухнул на землю, завизжав так, что заложило уши, наверно, даже у баньши.

Полуоглохшие бойцы, не обращая внимания на потекшую из ушей кровь, с остервенением принялись рубить на куски предводителя армии мёртвых. Лич еще какое-то время сопротивлялся, пронзительно крича и протягивая в сторону дальнего коридора свои костлявые руки.

Олегу, который врубался в лича алебардой, вдруг стало жалко это несчастное существо, вскрикивающее от каждого удара, и парень замешкался, не зная, как поступить.

В чувство его привел окрик Лида:

– Олег! У нас секунд десять, пока антимагия действует, не успеем, он устроит здесь самую настоящую мясорубку!

– Руби парень! – крикнул Шарп, старательно кромсающий шею нежити, – не давай ему залезть тебе в голову!

Олег мотнул головой и выбросив из головы все мысли, с новыми силами врубился в тщедушное, но удивительно крепкое тельце лича, работая алебардой, как топором. Наваждение ушло и парень облегченно выдохнул – под его ударами корчилось не разумное существо, а исходящая злобой ко всему живому древняя тварь.

Раби и Мрак, тем временем закончили устанавливать уже вроде как ненужный метатель. Как выразился почтенный интендант «на всякий случай». Стрелять сейчас в лича – было бы бессмысленной тратой дорогостоящего снаряда. Но разведчик все равно держал древнее порождение зла на прицеле. Тоже «на всякий случай».

– В стороны! – Отец Моррис распростёр руки над изрубленным телом лича и в еле ворочающуюся нежить ударил ослепительно яркий свет, заставляя останки нежити с шипением таять. – Кир, давай!

Лучник, получивший от «сундука» амфору с огненной жидкостью, ловко закинул склянку ровно в центр гниющей кучи костей и отскочил назад. А в следующий мир ярко-алое пламя взметнувшегося огня принялось с довольствием пожирать прах мертвеца.

Несколько томительных секунд и огонь спадает, оставляя после себя золотой череп, валяющийся на полу. Отце Моррис набрасывает на него какую-то тряпку и ощущение отчаяния и безнадежности мгновенно исчезает, а в зале как будто становится светлее.

Люди с воодушевлением и новыми силами накатывают на потерявших управление мертвяков, стремясь разрубить, раздробить, уничтожить как можно больше умертвий. Со всех сторон начали раздаваться радостные крики бастонцев, несмотря на то, что нежити в этом огромном зале оставалось еще раз в пять больше, чем людей.

Но с окончательной смертью высшей нежити, люди обрели второе дыхание, врезаясь в вялые шеренги нежити словно горячий нож в масло. Казалось, бой был практически выигран и до победы осталось всего ничего, когда из дальнего тоннеля, куда до этого призывно смотрел лич, вышел ОН.

– Ух еее! – сглотнул Олег, с ужасом смотря на появившегося монстра.

Вышедший из тоннеля скелет безо всякой магии внушал ужас: широченные кости; пылающие бездной глазницы черепа, на котором небрежно болталась золотая корона с одним обломанным зубцом. Абсолютно черный фламберг смотрелся в руках трехметровой громадины детской игрушкой.

На груди скелетона висела ржавая, местами дырявая кираса, ниже пояса спускалась металлическая юбка, сделанная из матово-черной кольчуги