– У него все руки в занозах, а когда мать вытаскивает их, он ревёт как девчонка, – засмеялся Орас.

– Ты знаешь их дом? – спросил Иигол.

– Знаю, мастер. Я проведу вас, тут не далеко.

Иигол протянул мальчику монету. Орас от души поблагодарил волшебника.

Они прошли несколько кварталов и завернули на узкую улочку, ведущую к домам у западных ворот. Тут проживали самые бедные арады и скрывались те, кто был не в ладах с законом.

– Откуда ты знаешь этот район? – спросил Иигол. – Родители не пускают сюда своих детей.

– Мой дядя служил на большом корабле. А потом он тут прятался, а я ходил навещать его, носил ему еду, – гордо ответил Орас. – Корабль утонул и только он выжил. Его допрашивали. Хотели свалить на него гибель судна, но он убежал из тюрьмы. Я даже ходил с ним в плаванье один раз.

– Значит, дядя учил тебя плавать? – усмехнулся Иигол.

Орас залился краской и посмотрел на Арлин. Девушка не сразу поняла, к чему клонит волшебник. Иигол незаметно наложил на мальчика заклинание Истины.

– Да, я умею плавать, просто… я хотел, чтобы Арлин меня спасла и подула в губы.

– Что-о? – Арлин поняла его хитрость.

– Мой дядя так спасал утопающих. Он дул в губы красавицам, – продолжал Орас под действием заклинания.

Арлин замахнулась посохом, чтобы стукнуть мальчика по спине, но Иигол отодвинул Ораса на безопасное расстояние. Волшебник положил руку на плечо ученицы.

– Ему только четырнадцать, Арлин, – шепнул он на ухо, смеясь.

Девушка смекнула, что мастер прав и тоже посмеялась над его смекалкой.

– Пришли.

Орас остановился у покосившейся хибары. Дом был построен из кольев, обмазанных глиной, которая растрескалась местами. Из трещин шёл запах варёной пищи, обильно приправленной специями.

Иигол распахнул дверь, которая едва не сорвалась с петель. В единственной комнате с печью у дальней стены, сидела молодая женщина с морщинами на лбу. Она обнимала единственного сына, который с широко раскрытыми, полными ужаса глазами смотрел куда-то вдаль. Женщина держала голову мальчика на коленях и раскачивалась.

Плакса-Джорас был на год младше Ораса, ниже его и ещё более худым. Лицо с впалыми щеками и выпуклыми скулами напоминало о погибшем отце. Воспалённые глаза матери говорили о том, что она проплакала всё утро, скорбя о потере единственного кормильца.

Иигол взял расшатанный стул и присел перед ними.

– Её зовут Мара Лопан, – шепнул Орас.

– Госпожа Лопан, вы меня знаете? – спросил Иигол.

– Знаю, мастер, знаю, – ответила женщина, переводя взгляд на волшебника. – Только сейчас уже поздно. Джораса Лопан уже ничего не вернёт.

Две слезинки скатились с её глаз. Она продолжала раскачиваться на стуле, лаская голову сына.

– Кто прокормит маленького Джораса? – тихо причитала женщина. – Моих булочек не хватит, чтобы покупать ему новую одежду, платить за школу…

– Она печёт классные булки, – сказал Орас волшебнику. – Только очень мало. Нечем покупать муку.

Иигол похлопал парня по плечу, хваля и останавливая его неуёмное верещание.

– Госпожа Лопан, я хотел бы поговорить с вашим сыном. Три семьи остались без кормильцев. Нужно остановить, что бы это ни было. Хватит на сегодня сирот.

Тут Мара больше не смогла сдерживаться и громко заплакала.

– Он онемел, мастер. За всё утро он не промолвил ни слова. Он никогда не заговорит! – рыдала женщина.

– Это шок от страха. Он будет говорить, – успокаивал её Иигол.

– Мастер, посмотрите на полку около окна, – не унимался Орас.

– Погоди, малыш.

– Нет, посмотрите. Плакса любит вырезать кораблики из дерева. Он мечтает о море, я знаю.

Иигол подошёл к полке и взял самую маленькую поделку. В вырезанной лодочке на вёслах сидел взрослый мужчина, с лицом отца, а на носу стоял мальчик, похожий на Плаксу-Джораса, который смотрел вперёд, притенив ладонью глаза.

– Изумительно! – с восхищением произнёс Иигол.

– Какая прелесть, – подтвердила Арлин, с интересом рассматривая корабли.

Вдруг Джорас вскочил, вырвал из рук волшебника лодку и снова прижался к матери.

– Простите его, мастер, – извинилась Мара. – Он очень любил отца. Это лодку вырезал мой муж. Она зажгла интерес к поделкам в мальчике.

– Остальные корабли сделаны вашим сыном? – спросила Арлин.

– Да. Он никогда их не видел. Всё бегал к бывшим матросам, просил их нарисовать корабли.