В общем – пока не страшно.

А вот у Тарлоса опять прыгают губы. Он пытается контролировать себя, но его трясет все сильнее.

Оглядевшись и прислушавшись, снова не уловил ничего интересного и качнул головой, указывая направление. Первым подойдя к ступенькам, задумчиво вчитался в рукописные послания предков-героев.

«Бойтесь!».

«АД! АД! АД! А мы дрова!».

«Имейте при себе веревки! Бойтесь палат с решетками!».

«Слушайте стены!».

«Гребаный мир! Мечтаю о огнемете!».

«Мы заходим! Сквад Фантолавы! Отпишем при выходе!».

«Вход в подвалы – за первым холлом сразу налево к дверям. Не лезьте в лифтовые шахты!».

«Я спрятал тут ничейную пушку! Кто найдет – его! Подсказка – от сосущего волка выше на этаж! Герой Стум!».

Подняв взгляд повыше, глянул на стены рядом с дверью. Там тоже хватало надписей. Преимущественно в любимом многими тупорылом стиле «Я гоблин Такой-то был здесь тогда-то!». Еще отпечатки губ и ладоней. А вон примерно на одном уровне шесть синих отпечатков задниц и пояснение сверху «Приложился сквад Бартоломео! Мы рвем! Мы режем!».

От этой стены мощно воняло диким потливым страхом и дешевым ароматом напускной смелости. Все они боялись – целуя бетонные стены, вписывая свои имена, прикладываясь задницами и лбами, выдумывая смелые и насмешливые заявления.

Справа от двери официальная стальная табличка.

«Специальная лечебница Тихие Буки.

Больничный корпус №1.

Регистратура – этаж №1

Архив – этаж №1

Больничные палаты – этажи 2-5

Морг – подвальный этаж».

– Нам в морг! – жизнерадостно заметил Рэк – Может напишем чего? Или задницами приложимся к стене или лицу сыкуна Тарлоса? Пусть вдохнет аромат смелости полной грудью…

– Я не то, чтобы боюсь… я просто в панике – признался Маг – Прямо второе переосмысление жизни переживаю прямо сейчас. Или третье… если считать тот дикий зряшный нарко-приход.

– Расскажи подробней – бросил я ему и ступил на первую ступеньку, держав игстрел в опущенных руках.

– Прямо сейчас?

– Ага – кивнул я.

– И тебе интересно прямо?

– Сломать тебе ключицу?

– К-хм… в общем… жил я не тужил в деревушке Либертад Бриллэнте. Веселое поселение. Говорим вроде на одном хрен пойми каком языке, а выглядим по-разному – сплошная радуга, если судить по цвету кожи. Зато место оживленное, гостевой дом огромный и считай никогда не пустует. Так что – те кому надоело ловить рыбу и валяться на душистых лугах – тусили рядом с гостевым домом, расспрашивали путников, торговали с ними, у костерков истории слушали. Продолжать?

– Ага – кивнул я, хотя особо не прислушивался.

Опять же первым перешагнув порог, отступил к стене и присел, целясь в скупо освещенный потолочными светильниками, горящими через раз. Мимо прошел Рэк, следом Хван и Каппа. Тройка бойцов продвинулась на шесть шагов и замерла в начале просторного холла. Выходить из-за их спин я не стал, со своей позиции прекрасно все рассмотрев. Большое прямоугольное помещение, в центре поломанная мебель,

– И как-то все так сложилось – продолжал бубнить разбитыми губами Тарлос, осторожно проходя мимо – Причем удивительно сложилось! По какой-то мистической цепочке понеслось все. Сначала я разбогател чуток по наследству, когда померла одна старушка, которой я напомнил ее сожранного медведем парня, затем купил у одного из путников шикарные шкуры- медвежьи! Прямо ирония!
– тут же продал их нашему старосте, а затем…

– Бодро вперед – тихо приказал я, выпрямляясь и подходя к невысокой стойке отгораживающей холл от регистратуры.

Несколько стульев, проломленный в нескольких местах длиннющий стол, разбросанные по полу пожелтелые листы, на стене дико не вписывающийся в общую картину старый плакат изображающий гору со светящимся круглым входом и въезжающую в него на машине классическую семейку типа «мама, папа, сестренка и я. Кто я? Барракуда!». Поясняющими надписями плакат призывал прикупить себе заранее местечко в бункере-коммуне Светлый Постядер. Под плакатом груда человеческих костей и немало разбитых черепов. Все как всегда.

Отряд я догнал, когда они подходили к концу загроможденного трухлявыми диванами и креслами холла. Здесь начинался достаточно широкий и светлый коридор, в левом отвороте виднелись три лифтовые двери, а правый оканчивался выбитой дверью и ведущими вниз ступенями. Табличка над дверью поясняла – «Морг и хозяйственные помещения».

Как мило…

Входишь в лечебницу, проходишь холл и первое что видишь – табличку «Морг». Оптимистично и жизнерадостно…

– Пошли.

Рэк с потрясающей на вид легкостью окунулся в темноту неосвещенного лестничного пролета. Прямо герой – вон как удивленно вытаращилась Сексора. Чему ты удивляешь, кошара седая? Мы родом из Окраины – гребаный смертельный лабиринт узких стальных ходов и переулков с зонами сумрака и бродящими по кислотным лужам плуксами. Этой чернотой ни Рэка ни меня не испугать. И Йорка с Баском не обосрались бы при виде мрачной лестницы.

Продолжающий бубнить Тарлос заговорил быстрее:

– И вот на все деньги я купил слез.

– Эльфийских? – показал я, что слушаю рассказ.

– Ну да! Целую пригоршню. Купил для продажи. И тут-то и понял, что нахрен мне большие деньги не нужны. На кой они мне в родной Либертаде? Там на обычных заданиях Матери прожить легче легкого и хватит не только на жратву, но и на выпить и на девушку угостить. И так мне грустно стало, когда я это понял, сидя в одиночестве у прибрежного газового костерка… так тоскливо… короче – чтобы грусть и тоску развеять закинулся я одной слезинкой. Посидел минуты две – и еще две сразу захавал. Зря я это конечно… торкнуло меня по страшному. Провалялся у костерка всю ночь и часть утра. Проснулся в луже блевоты, башка трещит… только успел водички похлебать, как меня накрыло им.