Заплатил глава семьи – тащит с собой жену и ребенка. И пусть все подыхающие боги умирающего мира возмущенно возопят, это не поможет при наличии второго ребенка. Хочешь и второго втащить на специально придуманную социальную прослойку «сурверов»? Плати! Нету? Тогда выбирай.

Корпорация назначила страшную и почти неподъемную цену. Сурверы отдали все. Молили, просили, обещали, брали обманом в долг – все ради спасения хотя бы внутреннего круга семьи. Кто-то, не сумев наскрести денег, отправлял в сурверы жену-мужа и детей, но оставался за обочиной сам. Кто-то поступал наоборот. Кто-то бросал семью и исчезал сам – все хотят жить, а лютое чувство вины всегда можно заглушить хорошей дозой алкоголя.

Так или иначе своего сурверы добились и вскоре один за другим поставили подписи и перебрались в безопасность вместе с семьями или поодиночке, само собой оставив за спиной любимых тетушек и дядюшек, друзей, любовниц, любовников и прочий хлам.

Все шло хорошо.

И вот где-то в тот момент и непонятно почему – вообще непонятно и одна надежда на наркоту возвращающую память – случилась жесткая непонятка с корпорацией. Кто-то где-то накосячил и серьезно. Причем непонятно кто именно – корпорация или же сурверы.

Сурверы по сию пору считают себя мучениками. Из обрывков воспоминаний они знают, что договора о стирании памяти не было! Стальных поясов с бомбой не было! Поводков не было! Одиночного вечного пребывания в одиночных же бункерах не было! Откуда сраные компаньоны? На кой хрен им стальножопый олень щиплющий травку? Они просили не этого! Они хотели достойной долгой жизни и заплатили за это всем!

За что?

Система вроде как давным-давно неохотно обронила, что позже договор сурверов с Алоха Кеола был пересмотрен и существенно изменен.

По какой причине?

Сурверы обманули.

В чем, сука, обманули? Поясни! Ведь каждый из сурверов очнулся внутри закопанной в землю банки со стертой начисто памятью! Поясни!

Пояснения не последовало по сию пору…

– Вот это правдивая история – на этот раз улыбка старого сурвера была очень грустной. Но все же он улыбался.

– Атолл Жизни – произнес я, роясь в кармане.

– Алоха Кеола. И я знаю, что ты мне сейчас покажешь – сурвер улыбнулся веселее.

В моих пальцах сверкнула овальная серебряная крона с бугристой прерывистой подковой на одной из сторон.

– Атолл Жизни – кивнул Джон и провел кончиками пальцев по контуру подковы – Тот самый символ. Я тоже видел его в своих нарко-флешбэках, Оди. Я видел его. На стенах, на дверях, на униформе работавших там. И я был ТАМ, Оди. Был тогда там в той сраной штаб-квартире Атолла. Я был один из тех, кто заключал тот гребаный договор. Я даже помню свой возмущенный крик. Я орал на мило улыбающуюся сексуальную шатенку в обтягивающем платье, что сидела напротив нас в одиночестве – одна против пятерки представителей. Сука! Я был одним из тех Пяти! Ты знаешь что это значит?

– Нет.

– Те сука десятеро – Джон широким жестом обвел рукой всю территорию Зомбилэнда – Они винят меня! Из ныне живущих сурверов я один, кто там был!

– Сам проговорился?

– Нет! Я же не конченый! Бруха… после того, как старая падла очухалась от очередного сеанса эльфийских слез, она по радио всем объявила, что была среди тех, кто голосовал на выборах представителей. И она видела всю Пятерку на сцене в ресторане, где мы мол обещали все сделать как надо и договориться как положено с Атоллом.

– Вот и договорились – хмыкнул я – И ты признал?

– Признал… - вздохнул Джон – Нахрен я это сделал? Так бы было ее слово против моего. Но я от неожиданности признался тогда – да мол, один из Пяти. Ага… смешно… в моих воспоминаниях нас называли Пятерка Героев. А теперь все в Зомбилэнде называют нас Пятеро Ублюдков. И винят во всем! Как будто это именно мы заключили такой невыгодный договор. Будто мы запихнули всех в одиночные камеры Зомбилэнда! Но ведь система сама сказала – позднее договор был пересмотрен! Условия были изменены! Но кто бы меня слушал…

– Погоди-ка. Вот теперь до меня дошло. Ты объявил по радио, что твой выход из убежища завален бревном?

– Конечно!

– Попросил помощи?

– Само собой! Жить хочется!

– И?

– И все были рады тому, что один из ненавистной им Пятерки Ублюдков наконец-то сдохнет! Кто-то сказал это прямо. Остальные просто промолчали – хотя точно слышали мои призывы. Я ведь долго орал в эфире…

– Давно они узнали, что ты один из Пяти?

– Нет. Иначе бы я так долго не прожил. Но с Брухой у меня всегда не ладилось. Вечно мы по радио лаялись. Смутная непонятная злобная вражда.