Шрифт:
– Сиди спокойно и не дёргайся, сама видишь, вену сложно найти! – проворчала женщина. Меня это порадовало, потому что до этого никто из них не удосуживался отвечать или общаться со мной.
– Когда я могу увидеть родителей? Где они? – настаивала я, и по реакции медсестры сразу же поняла, что-то не так…
– Что с моими родителями, они знают, что мы тут? – настаивала я, затем наклонилась к ней и попыталась заглянуть сквозь маску на её лице. – Прошу вас, мне нужно знать! Скажите хоть что-нибудь!
– Я не должна говорить, – еле слышно прошептала женщина. – Твоих родителей больше нет. Мало кто выжил из заболевших, только вы…
– Что вы сказали? Они не выжили?! – меня буквально подбросило на месте. – Но как же так? Я видела, что многие выздоравливали!!! Это какая-то ошибка!
– Вирус мутировал, – сообщила словоохотливая собеседница. – Это уже что-то другое. Мы пытаемся понять. Лекарства пока не найдено. Иммунитет есть только у тебя и твоей сестры. Давай сюда руку, иначе попрошу, чтобы тебя связали!
Мои ноги подкосились, и я рухнула на стул. Женщина брала у меня кровь, расцарапывая мою несчастную вену, но мне уже было плевать на это. Эта медсестра явно новичок. Странно, что они взяли такую болтливую сотрудницу, но хоть теперь стало что-то прояснятся.
Насчет родителей я догадывалась. Не хотела верить до последнего, но догадывалась. Теперь нужно постараться быть сильной и не впасть в отчаяние. Я понимала, что мне нужно было держаться ради сестры. Я должна была вытащить её из этого проклятого места смерти!
Мутация вируса
Когда пришла вторая волна “зарубежной заразы”, Россию охватила паника. Всё это я узнала гораздо позже из найденных газет и найденных планшетов, компов и сотовых телефонов.
Сейчас этого барахла навалом и оно никому не нужно. Иногда я нахожу не запароленный мобильник, подзаряжаю его в одной из открытых квартир, где мы останавливаемся ночевать, а потом мы с сестрой восполняем потерянные знания об эпидемии. Пока в Москве была суматоха, нас держали взаперти.
Мы просидели в лаборатории несколько месяцев. Нас кормили, бесконечно кололи всякую дрянь и брали анализы. Затем приходить стали всё реже и реже, пока однажды про нас не забыли полностью.
Нашли и освободили мародёры, когда мы с сестрой уже умирали от голода. Это было очень вовремя, потому что мы уже были на грани.
Лаборатория стала для нас ловушкой. В один день к нам просто перестали заходить и приносить еду. Благо у нас стоял кулер и мы могли пить воду.
Почти три дня мы не находили себе места. Мы кричали, устраивали погром, но всё было напрасно. В какой-то момент нам даже стало страшно, что мы вынуждены умереть в этом помещении так глупо, словно нас похоронили заживо!
Мужчины, искавшие еду и сперва хотели нас убить, испугавшись, что мы заразные. Но один из них, за плотной белой маской я увидела его голубые глаза, защитил нас, приказав им оставить нас в покое.
– Они пойдут с нами! – коротко сказал он, глядя на меня своими мягкими и нежными глазами.
– Они заразные! Зачем они нам? Девка ещё пойдет, а мелюзга будет обузой, предлагаю оттрахать и мочкануть её прямо здесь! – предложил один из мужчин.
От его слов меня всю пробрало холодом. Я инстинктивно загородила телом сестру и с ужасом посмотрела на того, который нас защищал.
– Вряд ли они заразные, Серый, проверь их! – крикнул он кому-то в толпе.
Сразу же к нам подошёл какой-то подозрительный тип и уколол каким-то прибором. Затем долго вглядывался в него.
– Чистые! Повезло! – улыбнулся он и с вожделением оглядел моё тело.
От его взгляда стало не по себе. Иришка уткнулась лицом в мой живот и я ощущала, как она дрожит от страха. Маленькая, а всё уже понимает!
– Они пойдут с нами! Мы не бросим их тут! – сказал наш ангел-хранитель и в уголках его глаз появились складки.
– Да брось, у нас и так жрать нечего! Зачем лишние рты? Предлагаю старшую оттрахать и обеих пришить, чтобы не мучились.
– Поддерживаю, – услышала я голос из толпы.
Меня снова передёрнуло от страха. Стадо ублюдков! Не дай бог с ними куда-то идти!
– Не трогайте нас, пожалуйста! Мы здесь пленницы, нас насильно держали! – начинаю плакать и смотреть на каждого из них. Почти на всех респираторы, на некоторых марлевые повязки.
Для меня они все были на одно лицо. Все, кроме него… Нашего защитника.