Ник кивнул, уже потянувшись к первым инструментам. Он подхватил их одной рукой, подтаскивая к себе русский армейский холщовый рюкзак.

При мысли о том, что Солоник будет там с ними, он хмуро покосился на Джема.

— Боже, я просто надеюсь, что первым делом она увидит тебя, — пробормотал он. — Она просто обосрётся, когда увидит меня. И Солоника.

Джем отмахнулся, поджимая губы.

— Не беспокойся об этом сейчас, — посоветовал он. — Мы сделаем всё, что сможем, но ты знаешь, как проходят такие вещи. Мы сделаем всё, что сможем.

Ник не мог придраться к такому совету.

Он знал, что видящий прав.

Учитывая, как мало времени они дали себе на подготовку к этой операции, вероятность того, что в какой-то момент все пойдёт не так, граничила где-то между девяноста и ста процентами. Даже операции, спланированные наилучшим образом, в большинстве случаев не проходили без сучка, без задоринки.

А в таком случае сюрпризы практически неизбежно.

Помрачнев, он засунул режущие инструменты в сумку, затем запихал в боковые карманы несколько световых бомб, плюс ещё полдюжины полных магазинов в отдельном пакете, который он убрал внутрь.

— Гранаты? — спросил он, взглянув на Джема.

Он заметил, что видящий уставился на него с пытливым выражением.

Пока Ник наблюдал за ним, видящий кивнул.

— Ага, — сказал он. — Проследи, чтобы у тебя при себе имелось несколько штук. Мы не можем гарантировать, что удержим Солоника рядом.

Ник кивнул. Он старался не реагировать на взгляд видящего или на тот факт, что Джем только что назвал Солоника расходным материалом, пусть и не прямым текстом.

— Тебе не терпится сделать это, — заметил Джем.

Ник застыл. Он повернулся, уставившись в эти поразительно зелёные глаза с фиолетовыми ободками.

— Что? — переспросил он, издав невесёлый смешок.

— Не терпится. Ты думаешь, что это нервы, но дело не только в этом.

Стараясь не выдавать свою реакцию, Ник попытался проанализировать слова другого.

Он прав?

Осознав, что Джем прав, что какие-то его мышцы действительно готовились, предвкушая физические нагрузки, возможность полностью погрузиться в действие, он ощутил резкую боль в груди.

Вместе с этим чувством пришёл жёсткий стыд.

— Эй.

Тон голоса Джема изменился, и в нём зазвучало нескрываемое беспокойство.

Он подошёл к Нику и в этот раз обнял его обеими руками. Притянув его поближе, он опустил губы к его уху.

— Я не пытался вызвать у тебя чувство вины, — пробормотал видящий. — Это чертовски сексуально, если хочешь услышать правду. Это также напомнило мне кое-кого… моего друга. Хорошая драка тоже доставляла ему удовольствие.

Ник подавил резкий импульс ревности.

Впервые эта ревность оказалась на поверхности.

Она также граничила с жестокостью.

— Ты о том же мудаке, которого ты вспоминаешь каждый раз, когда притворяешься, будто говоришь обо мне? — сказал он, не успев себя остановить. — О том, кому ты «помог» так же, как помогаешь мне?

Когда другой мужчина промолчал, он отстранился из объятий.

— Я не имел в виду такое… — начал Джем, но Ник отмахнулся.

— Я понял, — грубо сказал он. — Тебе нравится чинить сломленных людей. Чем сильнее они испоганены, тем лучше. И я практически уверен, что ты всё ещё тащишься по тому парню. Я всего лишь замена.

Молчание между ними углубилось.

Когда Ник мельком заметил выражение его лица, боль переместилась в его живот. Он прикусил губу краешками клыков, жалея, что не удержал язык за зубами.

— Прости, — грубовато произнёс он. — Я знаю, что не имею на это никакого права. Я просто веду себя как засранец…

— Ты имеешь право, Ник, — в голосе видящего прозвучали резкие нотки. — Ты имеешь долбаное право. Прости, что я упомянул Ревика. Ты прав. Я бы тоже разозлился.

Ник вздрогнул.

Возможно, потому что Джем наконец-то озвучил имя своего бывшего бойфренда.

Но дело не только в этом.

Задумавшись, Ник ощутил, как та боль в груди усилилась.

Он также ощущал нараставшую панику.

Должно быть, Джем это увидел или каким-то образом почувствовал.

Он расхохотался.

— Gaos. Видел бы ты сейчас своё лицо. Ты выглядишь так, будто только что сообразил, что вытащил чеку из гранаты… и понятия не имеешь, куда её теперь девать.