– Не думаю, что я должна тебе верить.

– А ты можешь и не верить. Мне нет до этого дела. Я просто делюсь наблюдениями. Людям плевать друг на друга и каждый ищет только собственную выгоду в любых социальных отношениях.

– Взрослые часто вспоминают о любви.

– Чаще всего они имеют в виду секс, иногда привязанность на почве страха, иногда личную выгоду и удобство жизни с кем-то ещё. Человек не склонен к альтруизму, по крайней мере в нашем обществе. Просто запомни это.

– Ты говоришь жестокие вещи.

– Зато правдивые. Можешь не верить мне прямо сейчас, просто запомни, когда-то пригодится.

– Я верю и знаю, но я хочу верить в лучшее.

– Глупо с твоей стороны, но я ничего не собираюсь с этим делать.

– Почему глупо?

– Ничего не измениться из-за твоей веры. Люди как были жестокими, такими они и останутся. Каждый думает только о себе.

Ходили они так ещё несколько часов, периодически слыша удары где-то вдалеке и хруст веток, с разрушением столбов высоких сосен. Ближе к трём ночи действие транквилизаторов начало ослабевать, что было кропотливо записано в блокнот. Ожидая понятную ярость, Нильс поспешил забрать у подопытных браслеты, поцепив два на левую, один на правую, и поскорее уйти отсюда. Луи и Денис приходили в чувства совсем не так быстро как им хотелось. Ещё около часа они продолжали ходить вместе, неохотно перебирая ногами и глядя точно в пол, изредка поднимая голову, дабы осмотреть просыпающийся лес. К этому времени уже не были слышны яростные удары разносившиеся повсюду раньше. Все начинали догадываться о том, что силовые выдохлись, не в силах больше сражаться друг с другом. Ближе к рассвету, все собрались у центра. Прозвучал сигнал из пневматического горна. Многие закрыли уши, в то время как Денис с Луи лишь неохотно прикрыли глаза. Ночная смена была закончена, о чем и сообщила Зарина. Осмотрев всех, она так же вынесла вердикт:

– 2:1 в пользу оранжевых.

Уставшие силовые переглянулись со своей командой. Выглядели они так как и подобает человеку после длительной драки: в песке, земле, с иголками и щепками по одежде и в волосах, мокрые, липкие, блестящие на свету, с пятнами пота на порванной и заляпанной кровью одежде, с синяками и ссадинами по лицу и всему остальному телу. Колосок Анны уже был изрядно растрепан, однако её это мало волновало, в отличии от боли в теле. Только услышав вердикт, все снова переглянулись и собрались уходить к своим лагерям, дабы наконец-то поспать. Развернулись. Анна, устало взглянув на подавленного Дениса, практически сразу взяла его за кожу между лопатками, будто кота, и потащила обратно, к палатке. Знакомый быстро, но лениво, застонал от такой боли, пытаясь устало освободиться от рук, что не контролировали свою силу. В конце концов у него ничего не получилось и ему оставалось только печально сдаться, ковыляя на поводу у этой женщины.

Дойдя к лагерю, многие удивились этой паре, но сказать им было нечего, в частности, от шока увиденного. Подойдя к третьей палатке, Анна просто таки забросила молодого человека внутрь, залезла сама и, не закрываясь, упала рядом. Некрепко обняла его и практически сразу отключилась. Денис ещё немного жалобно осматривал палатку, начиная ворочаться, после чего тоже уснул, так как ни желания ни сил сопротивляться Анне уже не было. Луи упал к себе примерно так же, выдав перед отключением счёт. Осмотрев всё происходящее и здорово удивившись, команда закрыла их палатки и начала готовиться ко второму дню. Никита, поражённый увиденному, отошёл в сторону, дабы покурить и немного успокоиться. У него явно были вопросы к Денису.

Шишка примирения

Приятель же открыл глаза только ближе к полудню. В это время Анна ещё спала, сопя ему точно в щёку. Неохотно осмотрелся. Кожа между лопатками болела точно так же как и голова. Аккуратно взялся за руку, его обнимавшую и начал отодвигать, но та довольно быстро вернулась на место.

– Стоять, - тихо, неразборчиво и с закрытым ртом послышалось от Анны.
– Гражданский, - прижала его обеими.

– Анна, - жалобно посмотрел на неё, - отпустите меня.

– Ннет.

– Пожалуйста.

– На каком основании?
– открыла глаза, посмотрев на него.

– Я в туалет хочу.

– Ну ладно, - убрала руку.
– Иди тогда.

– Спасибо, - поднялся на руках и пополз к выходу ногами.

Как только он встал, женским глазам предстал довольно крупный синяк между лопаток, что частично покрывал и их самих.

– Это, - легко толкнула коленом руку, привлекая внимание, - извини, что за кожу схватила. Просто...
– зевнула.
– У меня не было сил что-то объяснять тебе, - перевернулась на другой бок, подложила руки под голову и снова закрыла глаза.

Тот лишь обернулся, услышав это, и молча посмотрел на неё. Выполз, прикрыл за собой и направился куда-то в лес, к деревьям, подальше от любых знакомых. Спокойно отлил. Вернулся. Вчерашняя краска на штанах уже окончательно затвердела и их тоже уже можно было выкидывать, как как вычистить это было уже не реально. Вернулся в лагерь. Заглянул во вторую палатку и достал рюкзак. Сел с ним под одной из сосен в паре метров и открыл. Сейчас тут почти никого не было, так что он мог делать всё, что ему захочется. Достал красную мастерку по размеру и сразу же надел, не застегивая. Облокотился больной спиной на кору дерева. Достал какое-то пропитание - тот же батончик гематогена в шоколаде и литровую бутылку воды. Поел, попил, поднялся и спрятал всё обратно во вторую палатку. Осмотрелся.

– Идти на кого-то?
– неохотно посмотрел в сторону противников.
– Сейчас от меня никакого толку не будет, - залез в палатку и упал уже на это одеяло.

Начал думать. К сожалению или к счастью, но спустя пятнадцать минут рассуждений с самим собой, послышались два настойчивых гудка от того же пневматического горна. Испуганно поднялся. Выскочил и побежал к центру, в принципе, как и остальные вампиры, что могли как-то двигаться. Там, быстро собравшись двумя командами, все испуганно посмотрели на Зарину, что в человеческом облике стояла под одной из сосен.