Потом вперед шли тяжелые бронеавтомобили и штурмовики, где пешком, где на тяжелых бронетранспортерах. А их наступление непосредственно поддерживалось огнем из 60-мм и 90-мм минометов по оперативно выявляемым целям. Ну и бронеавтомобили стреляли, куда уж без этого?

Этот подход позволял относительно безопасно подходить атакующей пехоте к вражеским позициям. А там преимущество в стрелковом оружие, тактике и наличие большого запаса ручных гранат решало исход любой обороны. Кое-где болгары сопротивлялись сильнее, имея позиции, оборудованные в недосягаемых, в силу баллистики, для минометов. Но туда всегда могли пострелять тяжелые бронеавтомобили из своих 75-мм «окурков», 37-мм «пом-помов» и полудюймовых пулеметов. Что если и вызывало заминки, то незначительные.

Такой тип штурма болгарских оборонительных позиций нельзя было назвать внезапным. Но и сопротивляться русским не получилось. Они обладали слишком тотальным огневым и тактическим перевесом. Поэтому король Болгарии начал стягивать все доступные ему войска для защиты Софии – столицы его державы. Можно, конечно, попытаться нанести фланговые удары, срезая наступающий корпус русских. Он ведь шел по достаточно узкому коридору. Но в горах это было не сделать, а потом… в поле… слишком рискованно. Все-таки отсутствие в болгарской армии бронеавтомобилей и средств борьбы с бронетехникой создавало проблемы. Да, можно было применять легкую полевую артиллерию для стрельбы прямой наводкой по бронеавтомобилям и бронетранспортерам. Но это в обороне, а не в наступлении. Лоб в лоб с лейб-гвардии механизированным полком сталкивать болгарам было нечего. О судьбе кавалерии и эрзац-бронетехники, которые применили германцы и австрийцы под Флоренцией все вокруг были прекрасно наслышаны. Позор и боль… и огромные потери ценнейших ресурсов.

Надо сказать, что болгарская армия на момент ее вступления в войну была самой боеспособной на Балканах. Кроме того, что ее уставы оперативно переписывались и в полной мере соответствовали духу времени, так еще и личный состав гоняли, уделяя особое внимание их боевой подготовки. Плюс вооружение – оно было вполне современным. Кроме горных орудий, конечно. Но тут просто не успели.

Данных о потерях противника Фердинанд I не обладал, но предполагал, что штурм горных укреплений не может быть бескровным. Скорее напротив, он очень сильно ослабит корпус. О том, что Меншиков располагает не столько корпусом, сколько усиленной дивизией он тоже знал. Поэтому надеялся, что в отрыве от крепкого тылового обеспечения Максим не станет ввязываться в затяжные полевые бои. Он ведь и по боеприпасам на перевалах поиздержался, и по людям. По мнению Фердинанда и его окружения, в корпусе русских после прорыва горных оборонительных позиций должны быть едва ли две трети личного состава, а то и половина. В общем – надежда была. Если не победить, то остановить русских.

Бам! Бам! Бам! Бам!

Где-то вдали ударили орудия. Вне прямой видимости. И у батареи легких полевых болгарских пушек спустя несколько мгновений поднялись разрывы фугасов. Не совсем рядом, но достаточно близко, чтобы понять – куда целили.

Бам! Бам! Бам! Бам!

Чуть погодя повторили из-за холма. И четыре снаряды легли с другого фланга от батареи. Опять мимо. Но вот уже третья четверка легка накрытием. Морской метод пристрелки с корректировкой наблюдателем по телефону показал очень хороший результат. Как на учениях.

Следующие часа четыре шло вот такое планомерное избиение всех открыто расположенных орудий болгар. Окопанных чин почину. Но все одно – три батареи длинных 75-мм морских орудий с хорошими углами возвышения, единым центром управления огнем и хорошей корректировкой наблюдателями – сила. Маленькая и жидкая вообще то, но в текущей ситуации – непреодолимая. У болгар не было артиллерии способной побороться в контрбатарейной борьбе с этим дивизионом. А легкие полевые орудия так далеко не стреляли. Они вообще ствол почти не задирали.

Фердинанд наблюдал за этим действом с нарастающим чувством обреченности, не понимая, что предпринять.

– Вы можете хоть как-то обнаружить этих наблюдателей? – Хрипло поинтересовался он у начальника штаба.

– Мы ищем. Прикладываем все усилия.

– Их, очевидно, недостаточно!

На пятый час мерного обстрела, подавив все выявленные позиции артиллеристов болгар Меншиков начал общее наступление. В лоб.

Тяжелые бронеавтомобили шли широко развернутой линией и медленно приближаясь вели огонь на подавление с коротких остановок. Что из крупнокалиберных пулеметов, что из «окурков», что из «пом-помов». За ними, отставая на полсотни метров, двигались колесные бронеавтомобили. А дальше с отрывом в полкилометра шли легкие «Новики» с грузовиками пехоты за ними. А ведь на каждом таком «пехотным» грузовике, стоял пулемет на вертлюге над кабиной. И из него тоже постреливали.

Выглядело очень представительно. Монументально просто! Столько техники развернутым фронтом. И ТАКАЯ плотность огня! Столько и в обороне болгары не могли дать. А тут…

Приблизившись на полусотню метров к первой линии эрзац-траншей, тяжелые бронеавтомобили остановились. К ним подкатились колесные бронетранспортеры, из которых посыпались солдаты, сразу устремляясь к траншеям. Но не все. Один боец оставался в «бронированной коробке» у пулемета. Его задача – поддерживать наступление.

Особой слаженности не получилось. Просто волна… которая то тут, то там прибивалась к линии траншей. Забрасывала в них гранаты. И, переждав взрывы, врывалась внутрь – добивать выживших. Причем не все. Часть спрыгивали внутрь. Часть – шли пригнувшись поверху, чтобы на поворотах поддерживать нижнюю группу.

Поддержка бронетехники в этом случае была не очень нужна. Здесь. На первой линии. Поэтому они постреливали по выявленным целям у второй, откуда пытались помочь защитникам первой линии. Ведь часть русской пехоты шла поверху и была доступна для обстрела с тыловых позиций. Штурмовики, правда, несли свои знаменитые кирасы из марганцевой стали. И они очень неплохо защищали от винтовочного и пулеметного огня с такой дистанции. Но не все же тело было ими прикрыто? Да и вообще. По своим же стреляют. Что хреново.