Алена, действительно, всхлипывала, утирая слезы широким рукавом мантии.

– Итак, я записываю, что вы осознали свою вину и постараетесь исправиться, - сказал председатель, вынимая авторучку.

– Нет, - сказал Гай.
– Я говорил чистую правду.

– Хватит!
– закричал тот, что сидел слева от председателя.
– Сколько можно слушать этого выродка? Давайте приговаривать, или я его сам...

– Ну что ж, - ледяным тоном произнес судья и поднялся. Следом встали остальные двое.
– Прения закончились. Высокий Трибунал, действуя от Ирреального Мира, за неслыханную прежде, перешедшую все границы клевету на человечество, приговорил Олега Гая к смертной казни. Через расстрел. Приговор обжалованию не подлежит и должен быть приведен в исполнение немедленно.

Судья снял пышный парик, вытер им круглое потное лицо, и тогда Гай захохотал на весь зал. Хохотал и никак не мог остановиться, хохотал, когда его волокли к выходу, тащили по коридору, захлебывался, утирал слезы закованными руками, мотал головой и перестал смеяться лишь в маленьком дворике, где в углу была вырыта могила и двенадцать солдат стояли с винтовками наперевес.

Его поставили на краю могилы. По голубому летнему небу плыли пушистые белые облака. Как ни странно, он не чувствовал страха, просто нестерпимо хотелось, чтобы все это быстрее кончилось, и тогда можно будет проснуться, вернуться к усыпанному сигаретным пеплом столу, к очередям в магазинах, к хамству вахтеров, официантов и приемщиков заказов. К реальности.

– Целься!
– крикнул офицер. Стволы винтовок взлетели, образовав колышущуюся линию.
– По выродку и врагу человечества... залпом... пли!

Клубящийся белый дым заволок шеренгу солдат. Гай стоял, зажмурившись, напрягшись в ожидании горячего тупого удара, но проходили секунды, а ничего не было. Досчитав до десяти, он открыл глаза.

Создалось впечатление, что о нем забыли. Солдаты аккуратно составили винтовки и, собравшись в кучку, курили неподалеку, болтая о всевозможных пустяках. Офицер с озабоченным видом писал что-то, приложив бумагу к стене.

– Эй, - позвал Гай.

Никто и ухом не повел.

– Это... что... все?
– спросил Гай, взяв за локоть офицера.

– А?
– Офицер замотанно посмотрел на него, явно не узнавая.
– Вам чего? А-а... То-то я смотрю, личность знакомая. Долго еще будете болтаться в служебном помещении? Ну народ, ты скажи!
– покрутил он головой.
– Все бы им людей от дела отрывать, так и шлындают тут, потом казенные лопаты пропадают... Тебя расстреляли? Расстреляли. Вот и давай отсюда.

– Куда?
– тупо спросил Гай.

– Да хоть к монаху в пазуху!
– озлясь, заорал офицер.
– Или куда там тебе ближе. Что я тебя, еще опохмеляться поведу?

Гай опустился на холмик свежей земли и потащил из-под балахона сигареты. Колени дрожали.

– Эй, посторонись-ка, - толкнул его солдат с лопатой.
– Расселся тут...

Он стал ловко забрасывать могилу, аккуратно собирая в пустую консервную банку попадавших дождевых червей. Гай поднялся и побрел неизвестно куда.

– Эй, стой!
– крикнул офицер.
– Ну народ, ты скажи! Так и норовят казенное спереть, жизнь без этого не мила! Кандалы, говорю, верни! И саван в описи числится, на всех не напасешься!

Через минуту Гай вышел из ржавых ворот, тут же захлопнувшихся за ним с тягучим визгом. Обернулся. Ворот он уже не увидел - вместо них протянулась глухая стена какого-то склада с огромной красной надписью: "Не курить".

– Н-да, дела...
– вслух сказал он самому себе, крутя головой.

На краешке тротуара сидела Алена и ревела навзрыд, уткнув лицо в ладони.

– Интересно... Ты разве тоже не исчезла?
– спросил Гай, присев рядом на корточки.

– Уйди!
– отмахнулась Алена и заревела громче.

– Ты чего ревешь?

– Дурак. Ой какой дурак... Тебя же расстреляли.

– А я живой.

– Никто и не говорит, что ты мертвый...

– Тогда чего реветь?

– Ох...
– покачала она головой.
– Живой-то живой, но разве приятно, что тебя расстреляли как врага человечества?

– Сдурели, право...
– растерянно сказал Гай, поднял ее за плечи и стал целовать мокрое лицо.
– Ну расстреляли и расстреляли, подумаешь, велика важность. Схожу куплю цветов и на могилку себе положу. Ну что ты? Эх, Алена ты Алена... ты за меня замуж пойдешь?

– Пойду, - сердито сказала Алена сквозь слезы, и Гай снова принялся целовать ее.
– Пусти, хватит. Потом. Ты иди, ладно? Вечером ко мне придешь. Сейчас мне поплакать хочется.

– А ты не исчезнешь?
– полушутя, полусерьезно спросил Гай.

– Не исчезну, куда мне исчезать?

4. РЕТРО

Гай в последний раз поцеловал ее и отправился восвояси. После такой передряги хотелось хватить стаканчик чего-нибудь крепкого, но все забегаловки, как назло, словно сквозь землю провалились. Или убежали в пригороды. Последние выходки Лиги Здоровой Морали заставили многих пускаться во все тяжкие. Бар "Бухой утеночек" в светлое время и впрямь проваливался под землю, вырастая вновь с первыми проблесками темноты. Кафе "Стопарик твоей бабушки" притворялось водонапорной башней. Ресторан "Голозадый бабуин", самый хитрый и коварный, попросту распылял себя на атомы, которые при внешней угрозе моментально ссыпались в водосточную трубу.