– Сканируете меня, да, Катя Белова? – внезапно прервав беседу, спросил он и весело усмехнулся. – Имейте в виду, многое может оказаться ошибкой.

Он застал её врасплох: казаться умствующей идиоткой тоже не хотелось.

– Пустяки, – с улыбкой успокоил он. – Первые впечатления чаще всего недостоверны. Врут учебники по психологии… Между набором поведенческих штампов и экзистенцией целая пропасть, верно ведь?

Она не сконфузилась, но улыбнулась. Сказала:

– Забавно.

Взгляд его серых глаз был насмешливым и одновременно успокаивал. «Умеет засранец пользоваться своим магнетизмом», – подумала она. И спросила:

– А что не врёт?

– А вот это ты мне сама скажи, Катя Белова, – его голос, когда он говорил тише, был от природы хриплым, никаких акустических манипуляций с ней бы не прошло; и вот этот вот внезапный переход на «ты» оказался не вульгарным, а сократил расстояние между ними. Почти до интимного. В следующую секунду Ванга поняла, что уже сегодня они станут любовниками.

К интервью с Игорем Рутбергом она подготовилась обстоятельно, прошерстив всё, что по нему было в сети. Он занимал кресло зампредседателя правления крупнейшей госкорпорации, в народе о таких говорят «олигарх». Им он и был, вероятно. То, что Екатерина Белова именовала «своей обязательной практикой», началось в Управлении по экономическим преступлениям (хотя мечтой, как и у всех, был пресловутый «убойный отдел»), и к нему на интервью она пришла в рамках дела о коррупции, заведённого на его предшественника. Это было именно «интервью» с любезного позволения хозяина кабинета. И хоть в интернете по нему можно было найти всё, в том числе и немногочисленные фото (и лишь одна относительно крупным планом), он умудрился оставаться не медийным, серым кардиналом, и по телевизору показывали его шефа.

«Какой красавчик, – удивилась девушка, разглядывая ту единственную фотку. – Да ему по Каннской лестнице разгуливать, а не среди рях-чиновников».

Встреча вживую лишь подтвердила это мнение, хотя, вероятно, многие женщины с ней бы не согласились. Его красота не была столь очевидной и эффектной, но уже в тот момент она попалась на удочку. Вероятно, это был её тип мужчины. Её обещание романтического приключения… Возможно, от него пахло сексом. Или что-то ещё. Или всё сразу.

«Но ведь он не еврей, – почему-то подумала Катя Белова, далёкая от любого шовинизма. – И вряд ли немец. Наверное, какие-то северные или скандинавские корни. А может, и немец».

С того интервью прошло уже больше полутора лет, и вот вчера она напилась с Петриком, лелея при себе твёрдое решение всё это прекратить. Она не знала, почему, что именно её перестало устраивать, от чего должна освободиться, но что-то явно было не так. Только и этому решению уже четыре месяца. И вот она стоит на мосту с симпатичным парнем, слушает какую-то лабуду, прекрасно понимая, что всё, что ей надо, она сможет получить сейчас там, в пентхаусе на Фрунзенской набережной. Зря они всё-таки вчера после вина перешли на водку.

– А ты была в него влюблена? – Спросил Петрик. – Ну… крылья за спиной, и все дела.

– Не знаю. Вряд ли… ну, может, только самое первое время.

– Он знает все твои тайны, да? – Петрик состроил кислую мину. – Перестал тебя разгадывать?

– Да не в этом дело, – возразила Ванга. – Скучно-то не стало. Но… сама не понимаю.

– А подарки?

– О да. Более чем щедрые. Устала ему уже говорить, что я не содержанка.

– Противоречие между производительными силами и производственными отношениями, – важно заявил Петрик. Они «накидывались» всё больше. – Почти по Марксу. Или Фрейду.

– Чего-чего?

– Противоречие между его членом и эмоциональным экспириенсом, которого ищут все девочки.

– Умеешь ты всё так элегантно формулировать, – рассмеялась Ванга.

– Вино кончилось, – расстроился Петрик. – В холодильнике есть водка. Польская. И вискарик.

– А-а, всё равно…

– Когда сказала ему, что уходишь, сама-то искренней была?

– Угу. Прощаться заявилась. Типа, последнее свидание.

– Трах со слезинкой… Офигенно ведь, да?!

– Ну да, – согласилась она. – Только и это всё в прошлом. В голове-то я его бросила, а…

– Хочешь найти себе нормального человека, растить с ним детей и даже быть ему верной? – Петрик смотрел на неё прямо. – Думаешь, в нашем с тобой случае такое возможно?

– Не знаю, – призналась она. – Но очень бы хотелось попробовать.

– Потому что трах ничего не решает, да? – грустно произнёс Петрик. Ванга бросила на него пристальный взгляд: похоже, и у тебя не всё в порядке?

– Да, – кивнула она. – И нет.

– И да, и нет, понимаю, – он вздохнул. – Видишь, только друг перед другом и можем быть открытыми. Такая херня.

– Такая херня, – согласилась Ванга. И только сейчас заметила, что влага в глазах Петрика угрожающе заблестела.

«Да ты, похоже, поссорился со своим Рудольфиком, – подумала она. – А меня тут успокаиваешь».

– Эй, сокамерничек, – позвала она. – Как дела у моего любимого педика?

– Всё нормально, – Петрик махнул рукой. – Всё через жопу.

– Фу… Петрик.

– Сдурела?! Не в физиологическом смысле. К сожалению, – он то ли усмехнулся, то ли всхлипнул.

– Прости… – Ванга кивнула. – Вот у меня всё нормально – через жопу.