Почему интуиция Нейт восстает против этого? Ведь это такая очевидная, такая успокоительно рациональная правда: сумасшедшая убивает, потому что одержима своим бредом. Обычная история, трагичная и даже немного ироничная, но подчиняется бритве Оккама и не требует умножения сущностей.

Может, в этом и проблема: слишком все аккуратно, слишком элегантная история, а Хантер, Смит и компания — мастера убедительного обмана.

Забудь на секунду вопрос о вложенных реальностях — инспектор думает о проклятых концентрических сферах, о головокружительной и бесконечной, но при этом циклической бездне и вздрагивает — и спроси: кто Лённрот для Огненного Хребта?

Потому что в самом центре — Огненный Хребет. Афинаида пересекла пять рек Аида, последняя из которых оказалась огненной. Аннабель Бекеле выстроила сеть для компании под названием «Огненные судьи», а потом разработала вместе со своим дедом игру, в которой отразилась реальность Нейт, даже называет ее по имени — еще одна необъяснимая догадка Дианы Хантер. Кириакос играет в эту игру и случайно попадает в тайную комнату, где все объясняется — когда уже выпустил хищное чудовище во всемирную сеть. Лённрот — Гномон — показывает ей ту же самую дверь в подземном тоннеле, и все герои Дианы Хантер проходят катабасис, спускаются в преисподнюю и поднимаются оттуда, выводя с собой кого-то другого, воскрешая и изменяя.

Огненный Хребет. Что Пахт говорила о Диане Хантер? Что она остановила течение реки жизни, и только жертва заставит ее течь вновь.

Это может сделать Огненный Хребет. Никак иначе.

Огненный Хребет. Пять рек смерти, одна река жизни. Флегетон — стена огня; река, охватывающая все сущее, как вездесущая Система, как сеть касается, регулирует и управляется всеми программами, которые поддерживает.

И другие новости: билль о наблюдении принят в версии скорейшей имплементации большинством в почти 70 % голосов. Когда на экране появляются подробные результаты, Нейт замечает, что высматривает цифру 4, а потом, хоть и не находит ее, осознает, что больше не верит в правдивость отчета.

Лицо Дианы Хантер на фотографии сочетает проблески ужаса и гордости.

Этот же человек присутствовал при рождении моей дочери.

Инспектор отправляет запрос Свидетелю. Да. Ассистировал при дознании и реабилитации Магдалены А. Также при дознании Хантер Д.

Она переходит дорогу и еще сто метров до остановки трамвая, идущего в другую сторону.

— Вы опоздаете на встречу с Пиппой Кин, — предупреждает ее Свидетель.

— Я тебе не говорила, куда еду.

— Тем не менее.

На дальней стороне реки Флит дома не просто старые — старинные. Они не настолько внушительные, как тот, который Диана Хантер обратила в электронную крепость, но отремонтированы лучше, кирпич и краска вымыты, парные окна начищены. Дома, расположенные ближе к главной дороге, больше и чаще всего разделены на отдельные апартаменты. В стороне, около старого куста вереска, где родители с детьми запускают змеев в ветреные дни с тех самых пор, как в Лондоне научились их делать, расположен ряд коттеджей. Здесь Мьеликки Нейт находит сперва розовый сад, а потом и садовника.

Садовник высокий, более худощавый, чем на фотографиях в личном деле. Он кажется усталым и очень седым.

— Доктор Эмметт, — окликает она, открывая калитку, а когда он поворачивается, замечает, что у него что-то не так с лицом.

— Здравствуйте, инспектор.

Будто у него кожа болит: он старается почти не открывать рот и говорит невнятно.

— Проходите внутрь. Не волнуйтесь, не заразитесь. Точнее, не заразитесь, посидев на диване.

Он отворачивается, не дожидаясь ответа, и первым входит в дом. Суставы у него плохо сгибаются, а на шее и щеках черные точки отмечают поры, будто его кожу инкрустировали гагатом.

Через голландскую дверь они входят на кухню, и он ныряет под узкий занавес, чтобы скрыться в какой-то каморке. Нейт чувствует тяжесть низкого потолка, запах горящих дров, втягивающий в себя воздух. Словно в ответ, Эмметт говорит что-то о том, чтобы открыть окно. Нейт сама не понимает, почему это так трудно, но напоминает себе, что она инспектор Свидетеля, и входит.

На шатком низком столике стоит кувшин с водой и поднос со стаканами. Эмметт садится. В доме беспорядок, на вид — недавний. Нейт подозревает семейную ссору.

— Вы не вышли на работу, — говорит она и наливает воду, предлагает ему первый стакан. Он его принимает.

— Да. Пришлось.

— По болезни.

Он отмахивается: точки гагата на пальцах и опухших костяшках.

— Да.

— Сначала я подумала, что вы так огорчились из-за Дианы Хантер.

Он пожимает плечами:

— И это тоже. Не знаю, бросил бы я работу только поэтому.

Аристократический говор, как на старом «Би-би-си», прежде чем его закрыли. Можно ли скучать по тому, с чем никогда не сталкивался? Ладно, не важно.