— Зря я похвастал, да?

— Ну… не знаю, — я попытался уйти от ответа.

— Зря. Зарекался уже. С одной из школы гулял, тоже похвастал, она сразу стала просить подарить джинсы. А мне с каких такие подарки делать? Отец привозит, конечно. Понятно, мне иногда что-то перепадает, но дарить… У него знаешь сколько нахлебников на работе? Этому привези, тому дай. И ведь не откажешь, иначе сразу на внутренние рейсы уйдёшь. На границе таможенники шмонают. Не дай бог, придерутся к лишней банке консервов. Здесь посредники нормальной цены не дают… А девчонки этого понимать не желают.

— Саш, ты реально помочь с вещами можешь? Мне батя на костюм для выпускного прилично дал денег. И одеться для института.

— Серьёзно? Помогу. Хоть завтра. Но если хочешь что-то заказать у отца, то деньги вперёд. У него очень много народу вещи заказывают, а потом не берут. У тебя хоть сотня есть? Джинсы меньше не стоят.

— Пять.

— Пять рублей?!

— Пять сотен. С пятью рублями только в нашем магазине что-то купить можно.

— Охренеть! Любит тебя папаша! Он кто? Из начальников?

— Нет. Рабочий.

— Да?! Небось, на блатной работе. С пятью сотнями я тебя в магазин отведу, куда отец под заказ шмотки возит.

Договорились встретиться завтра. В комнате молодые только приступили к уборке. Как и в прошлый раз, втроём быстро справились. Бабуськи подозрительно смотрят на ребят, но молчат.

Честно скажу, отцу Саши я совсем не сочувствую. Он знает куда едет и за что работает. Мало того, больше чем уверен, человек постукивает на крупных покупателей в КГБ. А что ему остаётся делать? Иначе просто не выпустят в забугорье, или по приезде таможня придирчиво осмотрит грузовик на предмет лишнего багажа. Вот и крутится водитель, ублажая всех, от кого зависят поездки.

Встретились утром. Саня попросил показать ему деньги. Пояснил:

— Там серьёзные люди работают. Мне разрешили тебя привести только из уважения к отцу. Ещё из-за того, что я при них кручусь, по мелочи помогаю, за денежку малую. Если косяк случится, больше никогда туда не зайду. Потому, как друга прошу — засвети финансы. Люди велели лично убедиться.

Показал, раз надо. Понятно, продавцы не хотят любопытствующим зевакам точку показывать.

В квартире недалеко от стадиона "Динамо" расположился целый магазин. Продавцов двое — женщина, лет сорока, и парень около двадцати. Парень ласково заулыбался, стал строить Саньку глазки. Он из этих что ли? Но надо отдать должное — профи. Размеры не спрашивал, что интересует тоже, сразу стал выкладывать подходящий мне товар. Женщина же отправила приятеля "погулять". Оно правильно, покупателя привёл, наверняка, свой процент получит, а если что случится, он ничего не видел, ничего не знает. Деньги при нём не передавали, значит и свидетелем спекуляции быть не сможет.

Кроме одежды тут торговали многим. Парфюм, косметика, ювелирка, женское бельё. Я сам на рынке в будущем стоял, кое-что в торговле понимаю, так здесь она была организована по высшему разряду. Женщина почувствовала во мне хорошего клиента и выманила все деньги, которые принёс.

Сначала продали, для переноски купленного, огромную сумку из грубой холстины, стиль — "мечта оккупанта". В неё легли джинсовый костюм из брюк и куртки, ремень, казаки, это такие ковбойские сапоги, и две клетчатые рубашки. Скоро лето — как можно уйти без шикарных плавок и зеркальных солнечных очков? Отправились туда же. Кожаный пиджак, брюки с ремнём, три поплиновые рубашки стиля "Пилот", ботинки, всё чёрное и всё из Италии — легли следующими. Галстук мышиного цвета, к нему по полдюжины носков и носовых платков того же оттенка заняли последнее свободное пространство. Понятно, пятьсот рублей не хватило, пришлось доставать резервную пачку из другого кармана. На последние деньги приобрёл небольшой кожаный атташе-кейс, чтобы было, куда положить оксфордский лингафонный курс английского языка. Базовый уровень. Самоучитель для иностранцев — учебник, рабочая тетрадь и магнитофонные кассеты. Откуда деньги тактично не спрашивали, зато выдали вырванный листок из блокнота с телефоном, именем и номером. Перед уходом предупредили о ненадёжности Саши — слишком много болтает.

На улице меня ждал приятель, покосился на вынесенную сумку, но ничего не спросил. Я сказал, что ушёл без копейки, но пообещал при следующей встрече дать червонец за посредничество. Парень заулыбался и посоветовал взять ещё денег у папаши. Его отец скоро отправляется в рейс, а каталог Сашок может принести при встрече. Если захочу, отдаст насовсем. За десять рублей. Может отвести на барахолку у комка, там есть знакомцы. И вообще, мы с ним друзья на веки. На том и разъехались.

Вопрос с одеждой практически закрыт. Конечно, можно подкупить верхней одежды на осень и зиму, рубашек, белья, носков, но для Союза я оделся шикарно.

Половина каникул прошла, а дело ещё не сделано. То есть письмо я уже написал. Как положено, в резиновых перчатках, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Лист заклеил в пакетик от фотобумаги, специально купил пачку. Пакетик вложил в новый целлофановый пакет и запаял утюгом. Эта конструкция легла в обычный конверт с адресом: "Товарищу Раулю Кастро. Срочно и конфиденциально." Писал на русском, печатными буквами. А вот этот конверт положил в газету, чтобы и на нём не остались мои пальчики.

Уже трижды я проходил мимо посольства, но никого, кому стоило бы вручить письмо, не встретил. Ходил раз в день, в разное время, вроде случайно прохожу. Для похода одевался в школьную форму, она у всех одинаково серая, опознать меня можно будет только по куртке, но она будет сразу убрана.

В понедельник вновь начались дополнительные занятия. Владилена Егоровна специально ради них пришла в школу. На очередные десять рублей сказала:

— Ещё с прошлого раза немного осталось… Впрочем… Доработаем.