Он нахмурился и подошел ближе.

— Что ты делаешь, Сладкая?

Сглотнув, я посмотрела на сумку. Огромная часть меня изо всех сил хотела соврать, но я и так уже слишком много раз ему врала. Как бы паршиво это не было, я должна была сказать правду.

— Мне… Мне надо уйти.

— Уйти? — Он остановился около меня. — Ладно. У меня такое ощущение, словно я упустил какую-то часть этой истории. Что еще случилось? — Его глаза стали ярко-зелеными. — Кто-то снова попытался на тебя напасть?

— Не было никаких нападений с того момента, как мы расстались в коридоре. — Я положила штаны в сумку и посмотрела на него. — Ты знал, что Принц может пройти через здешние чары?

Его выражение лица смягчилось.

— Ты здесь в безопасности, Айви. Что бы там ни было. Я сделаю все, чтобы…

— Я волнуюсь не о своей безопасности! — мое раздражение росло. — Почему все вокруг думают, что обо мне нужно заботиться? Мне надрали задницу. Я чуть не умерла, но я жива и не напугана.

В его глазах появилось недоумение.

— Я и не говорю, что ты напугана, но если бы и была, это было бы нормально, Айви. Никто не смог бы винить тебя за это.

Выругавшись себе под нос, я развернулась и схватила нижнее белье. Дело было в том, что я не была напугана. Я была зла. В ярости. Я злилась постоянно, но я не была напугана. Я не боялась за себя.

— Я не боюсь.

Он молчал, пока я засовывала свое белье в сумку.

— Айви…

Я развернулась к нему.

— Вы, ребята, хоть понимаете, что я здесь единственная, кого Принц не убьет? Спойлер: до тех пор, пока он не найдет другую Полукровку где-то в этом мире, я переживу это дерьмо.

— Ага, но то, чего он хочет от тебя, вовсе не прогулочка по парку, Айви.

Я сжала кулаки.

— Я знаю, чего он хочет от меня. Поверь мне. У меня в этом представлении билеты в первый ряд.

Рен шарахнулся от меня и часто заморгал.

— Прости. С моей стороны было бессердечно говорить это.

— Не важно. — Я отмахнулась от него. — Я не могу быть здесь. Только не когда Принц знает, что я все еще в Новом Орлеане. Он наверняка ищет меня. И лишь вопрос времени, когда он выследит кого-нибудь из местных Фейри.

— Так ты… Покидаешь единственное место, которое может защитить тебя, чтобы обезопасить местных Фейри?

— Ага. — Я подошла к комоду в поисках маек. — Это правильный вывод. И давай не будем забывать, что не все здесь довольны моим нахождением среди них. И я не могу их за это винить. Если я уйду, они будут в безопасности.

— Это глупость.

— Я не думаю, что ты веришь в это на самом деле.

— Я скажу тебе правду. Мне начхать на всех здешних Фейри.

Я вздохнула, повернувшись к нему.

— Вау, Рен.

— Что? — Его грудь поднялась в тяжелом вздохе, когда он встретился взглядом с моими раскрытыми глазами. — Это правда. Я не желаю им зла. Кроме и так мертвых ублюдков, которые напали на тебя, остальные вроде ничего, но я не стану выбирать между ними и тобой.

От этих слов у меня в груди потеплело, хотя причины для этого были вовсе неподходящие.

— Не только Фейри в опасности из-за моего присутствия. Динь и ты. — Паника разрослась в моем желудке, достигая груди. — Принц с огромным удовольствием убьет тебя. Ты это знаешь.

На его челюсти дернулась.

— Я бы с удовольствием встретился с этим ублюдком лицом к лицу.

Ужас сковал меня. От мысли, что Рен сойдется с Принцем один на один, мне захотелось кричать до тех пор, пока мой голос не сорвется.

— Ты серьезно? Ты знаешь, на что он способен! Это не то же самое, что и сражаться с обычными Фейри или даже с Древним. Принц…

— Я знаю, на что он способен, — прорычал Рен, и глаза его загорелись. — Ты недооцениваешь силу моей ненависти к этому сукиному сыну.

— Я не…

— Я могу позаботиться о себе. Как и Динь. Ты не сделаешь нам одолжение, если уйдешь.

Схватив рубашки, я отнесла их к кровати.

— Я не думаю, что делаю вам одолжение. Я… — крепко зажмурившись, я покачала головой и попробовала снова. — Я не смогу жить, если что-то случится с тобой или с Динем. Ты это понимаешь? Я не смогу этого пережить.

— И мы чувствуем то же самое по отношению к тебе. Думаю, ты уже это знаешь.

Я знала.

Стоит лишь подумать, сколько всего они уже сделали, чтобы спасти меня. Рен будет жить с чувством вины за то, что заставил меня питаться собой, до конца жизни. Динь едва ли чувствовал то же самое по этому поводу, но какая разница? Они уже многим жертвовали и делали ужасающий выбор ради меня.