* * *

— Мой господин, — капитан Шен стоял в дверях покоев своего лорда.

— В чем дело, Шен? — с досадой спросил Орион, поворачиваясь лицом к своему преданному капитану.

— Ваши капитаны ждут вас в командном центре, — доложил тот своему господину.

Орион с удивлением обнаружил, что забыл о встрече, которую всегда проводил со своими подчиненными по возвращении на Бетельгейзе. Они сообщат ему о том, что произошло в его отсутствие, и о том, на что его внимание должно быть обращено в первую очередь. Орион понял, что хочет обращать все внимание на свою Исиду, но не мог пренебречь и своим долгом.

— Скажи им, что я скоро буду.

— Да, милорд, — слегка поклонившись, Шен повернулся и вышел.

— Мне нужно идти, Исида.

— Но уже поздно, Орион. Это не может подождать до завтра?

— Нет. Я всегда встречаюсь со своими капитанами, когда возвращаюсь. Это необходимо, особенно в этот раз, когда столько всего произошло. У них будут вопросы, ответы на которые должен дать их лорд, чтобы они могли донести правильную информацию другим.

— Информацию о Бертосе и Рисе.

— И об этом тоже. А также и о том, что им нужно сделать, если они хотят предстать перед оставшимися земными самками. Заявление Императора о том, что те могут выбрать любого мужчину, заставит каждого мужчину возмутиться.

— Рэй также заявил, что теперь обязанность Дома состоит в том, чтобы обеспечить женщинам хороший уход и защиту.

— Да.

— А Дом Ригель сможет это сделать? — нерешительно спросила она.

— Ну конечно! Почему ты думаешь иначе? — Орион нахмурился.

— Просто дополнительные требования, которые могут предъявить женщины, могут стать бременем для всего Дома.

— И из-за этого ты думаешь, что я не смогу должным образом обеспечить тебя? — Орион не смог скрыть потрясения и боли в голосе. — Я всегда удовлетворял все твои потребности.

— Ты — да, и я знаю, что ты и будешь продолжать это делать. Это не то, о чем я спрашиваю или думаю, — Исида попыталась быстро успокоить его.

— Тогда о чем ты спрашиваешь?

— Если у Дома Ригель нет проблем с тем, чтобы иметь возможность содержать больше женщин, то почему его лорд живет в комнате, обставленной так же скудно, как казармы у стажеров?

— Что? — Орион не смог скрыть своего замешательства.

— Ты — мой мужчина, Орион, мой господин. И все же единственная роскошь, которую ты позволяешь себе — это постель, которую ты делишь со мной. Почему? Неужели мой отказ покинуть тебя так обременяет наш Дом, что у тебя нет даже самых элементарных удобств?

— Исида… — Орион замолчал, поняв, о чем она на самом деле спрашивает. Она думала, что их Дом пострадал из-за нее, из-за того, что он давал ей, когда на самом деле он процветал. Исида никогда не предъявляла к нему никаких экстравагантных требований, как это делали другие женщины. У нее были подушки, которые она так любила, иногда она просила дорогую ткань, но ничего такого, что могло бы истощить ресурсы Дома. Он знал мужчин, которым потребовались десятилетия, чтобы оправиться от требований, которые предъявляла к ним женщина, в то время как некоторым даже никогда этого не удавалось.

— Я — причина этого, Орион? — спросила Исида дрожащим голосом.

— Нет, Исида, — он мягко притянул ее к себе. — Конечно же нет! Мои покои такие, потому что… — он обвел взглядом комнату и пожал плечами. — Ну, я не знаю. У воинов нет таких удобств, как у их самок. Мое утешение — это ты. Видеть тебя. Обнимать тебя. Соединяться с тобой. Это все, что мне когда-либо было нужно.

— Но я хочу, чтобы у тебя было больше комфорта. Ты заслуживаешь большего, Орион. Разве ты этого не знаешь? Ты такой замечательный мужчина, такой доблестный воин и достойный самец. Я знаю, что многие осуждали тебя из-за меня, из-за моего отказа покинуть тебя, в том числе и Император.

— Все это не имеет значения, Исида, потому что у меня есть ты. Неужели ты этого не понимаешь? — он осторожно стер пальцами следы слез на ее щеках.

— Они хотели, чтобы ты вынудил меня уйти, — сказала она ему и увидела его удивление. — Самки действительно разговаривали, Орион. Не со мной, но достаточно громко, чтобы я услышала.

— Но этого не произошло. Ты — моя. Моя Исида, мое единственное утешение. Просто мысль о том, что другой мужчина прикасается к тебе каким-либо образом… — его вдруг голос стал похож на рычание, когда он заговорил вновь. — Я никогда этого не позволю. Я бы убил любого. Ты — моя.

— Да, — согласилась Исида, потянувшись, чтобы поцеловать его.

* * *

Спустя некоторое время Исида сердито посмотрела на дверь, в которую кто-то имел наглость постучать. Орион отправился на свое совещание, а она занималась переносом вещей из своих покоев комнаты в «их покои». Все началось с ковра, который она скатала и стащила вниз по винтовой лестнице. Теперь он лежал у камина, который перед уходом растопил Орион и убедился, что огонь в нем ярко горит.