– Ты не торопился Виртон Берт, это не очень вежливо с твоей стороны. Я хочу кое-что показать. Мурдон, мы отъедем совсем недалеко, оставайтесь здесь. Виртон, уверяю, это будет очень интересно. Поехали.

Стало интересно. Что ж она такое интересное умудрилась найти в этих лугах? Густая трава, много цветов, бабочки, пчелы, еще какая-то жужжащая мелочь. Пытался что-то высмотреть в том направлении, куда мы направлялись- да нет, все тоже самое. Отъехали довольно прилично, когда смог, наконец разглядеть впереди небольшой островок растительности, выделяющийся на общем фоне. Жули хотела мне показать именно его. Небольшой, диаметром шагов пятьдесят, когда подъехали вплотную, он, действительно, заставил меня удивиться. Все те же густая трава и цветы, но они были совершенно другими. Выше окружающей растительности раза в два и, при внимательном рассмотрении, не совсем обычные. Трава была не просто зеленой, а какого-то невероятного яркого оттенка, цветы не просто большими, а огромными, всевозможных расцветок и невероятной красоты. А еще они двигались. Сначала думал, что показалось, но, действительно, при полном отсутствии ветра по этому странному островку проносились волны движения.

– Понравилось? Давай зайдем внутрь этого чуда.- Мне показалось, или голос девушки, правда, был печальным?

Спешились и пошли вперед. Граница пройдена, пришлось снова удивляться. Перед Жули зеленая стена спешно расступалась, всячески избегая касания, ко мне же растения, наоборот тянулись, но я через одежду почти не ощущал прикосновений, это были совсем не путы, а больше напоминало попытки ласкового котейки потереться о ногу хозяина. И еще запах, невероятно густой запах цветов и трав. Остановились.

– Гвоздь, попробуй отрешиться ото всего и сделай глубокий вдох, сосредоточься на запахе.

Снова стало интересно, сделал, как просила девушка. Это было сильно и заставило покачнуться. Почти отпустило, оставив лишь непонятный осадок гнева и печали в душе.

– Что почувствовал?

– Боль, сильную боль. Здесь.- Показал на грудь.

– Это все кровь, в тебе течет очень сильная кровь, Гвоздь. Знаешь, что это такое? Остатки Волшебного поля, и твой клан имел к ним прямое отношение. Только не пытайся лезть с дурацкими вопросами к первому встречному- проживешь дольше. Все узнаешь в свое время, как и договорились.

– Так они были не только на Синтарине? Зильвениус говорил...

– Они были везде. И не слишком верь церковникам. Мы возвращаемся.

Снова куча вопросов, снова на них нет ответов. Попробовать надавить на Жули? Ага, ага. И ссориться с девушкой не стоит, ее клан, кажется, на самом деле, желает мне добра. Хотя, ухо надо держать востро, не хотелось бы стать марионеткой в чьих-то руках.

Всю дорогу ни с кем не общался, погруженный в невеселые мысли. Опять плыву куда-то, как...

Все строения на постоялом дворе были дряхлыми и какими-то жалкими. Степняки остались заниматься лошадьми, они всегда делали это только сами, а мы с Жули вошли внутрь. Трапезная столов на десять, два крошечных окошка пытались сделать ее светлой, но у них очень плохо получалось. Три стола заняты, за одним какая-то шумная компания. Мы направились к стойке, из-за которой выглядывал немолодой полный мужчина.

– Юный господин со своей содержанкой.

– Нет, это юный альфонс со своей госпожой.

Продолжая обдумывать все произошедшее сегодня, не сразу понял, что это о нас.

– Но хороша, драная сучка.

– Да, ничего шлюшка.

Когда подлетел с дагами в руках, все было кончено. Четыре тела на полу, головы валяются рядом. Кровь уже не била фонтаном, но продолжала вытекать. Жули успела отправить меч в ножны и сейчас досадливо разглядывала крохотное пятнышко крови на светлой перчатке.

– Такую вещь испортили, твари. Хозяин, бегом сюда.

Толстый с опаской выбрался из-за стойки и все-таки решился подойти.

– Я благородная графиня Жулинария те Шорне. Кто эти ублюдки?

– Осмелюсь сказать, то не ублюдки. Это сынок нашего барона с дружками. Были.

– Я сказала ублюдки, значит так оно и есть. А что они здесь делали, в этой глуши? Если мне память не изменяет, городок барончика часах в четырех езды.

– Да гуляли здесь иногда, ну и куражились над постояльцами . Весело им... Было.

– Срочно пошли человека за дознавателями. Оскорбление высокородной, барон должен ответить за то, что воспитал ублюдка.

В зал ввалились степняки .

– Номера нам всем, быстро. Мне еще ужин готовить.

Толстяк вытаращил глаза.

Вечером мы сидели за столом в комнате девушки. Я пытался сосредоточиться на идеально приготовленной птичке, но учиненное девушкой побоище не выходило из головы. Я тоже убивал, но это было совсем другое.

– Почему ты морщишься, тебе что, не нравится?- Мне показалось, или в голосе девушки, действительно, присутствует гнев?

– Нет очень, очень нравится. Бесподобно.
– Поспешил я ее заверить.- Приготовлено совершенно идеально. Жули, а обязательно было нужно их всех того?

– Гвоздь, если существо, не относящееся к женскому полу, называет девушку, которая не давала для этого не малейшего повода, сучкой и шлюхой, это не мужчина. Есть такие уроды, которые думают, что если имеют весомый аргумент в штанах, это дает им право не считать женщину человеком. Ненавижу, когда ничтожество пытается самоутвердиться и хоть немного почувствовать себя мужчиной, унижая женщину. Все, о ком я сейчас говорю, предпочитают большей частью это делать исключительно тогда, когда уверены, что им за это ничего не будет. Это не мужчины, это бесполая мерзость в штанах. Я благородная из древнего рода, они меня оскорбили и должны были умереть. Откуда такие только берутся.