— Почему ты пряталась? — тихо спросила Эрика.

Она пыталась заставить меня раскрыться, но не могла. Я должна захотеть этого сама.

Я крепче сжала обивку стула. Я старалась, я действительно старалась.

— Я пряталась, потому что люди ненавидели меня.

— Почему…

Я больше не нуждалась в ее подсказках.

— Потому что давным-давно очень богатый и красивый мальчик спас мне жизнь. Он убил моего приемного отца. Но люди вместо того, чтобы сфокусироваться на действиях моего отца, или на том, почему этот богатый и красивый мальчик убил его, сфокусировались на мне. Они винили во всем меня.

Они винили жертву.

Эрика откашлялась, ерзая на своем стуле. Я не знала, из-за чего ей стало некомфортно, но сейчас мне было все равно. Я продолжила, глядя прямо в камеру.

— Мои родители погибли в автомобильной катастрофе, когда я была совсем маленькой. Меня не удочерили, поэтому я просто переходила из одной приемной семьи в другую. Эту систему понимают только приемные дети. Я переехала в семью Эдмунда летом, и полгода все шло отлично. — Я перевела дыхание, сейчас начнется самая тяжелая часть. — До тех пор, пока у меня не появился парень. У меня не было друзей, поэтому я была так признательна, когда он обратил на меня свое внимание. Кто-то заботился обо мне. Кто-то заинтересовался мной.

Может быть, кто-то даже любил меня.

Мой голос понизился до шепота, но я не отвернулась от камеры.

— Эдмунду не нравилось, что я ходила на свидания. У него с женой были проблемы, и ему нравилось смотреть на меня, но он ничего не делал. Просто смотрел.

Я будто снова почувствовала его. Он находился в комнате.

Он снова смотрел на меня так же, как и тогда. Всегда рядом, всегда ждет, всегда смотрит.

На минуту я замолчала. У меня перехватило дыхание. Я убрала руки со стула и провела ими по джинсам, вытирая пот.

— Он начал пить, сначала дома, а потом и на работе. Это привело к тому, что его уволили, и он начал пить каждый день дома. Он выпивал бутылку в день. Иногда и больше. Его жена скрывала все это. Она не впускала его в дом, когда приходил социальный работник, хотя происходило это и не так часто. Сначала они приходили часто, потом все реже и реже. Его жена относилась мило и тепло… к другим, не ко мне. — Я отказывалась называть ее имя. В моем голосе появились жесткие нотки. — У них было двое своих детей, которые также хранили секрет. Никто ничего не говорил.

— Что насчет дня, когда Киан спас тебя? — Эрика наклонилась вперед и уперлась локтями в колени. Она опустила голову, сосредоточив все внимание на мне. — Расскажи нам об этом дне.

Этот день…

Я чувствовала, как вернулась в тот день. Я снова была в своей комнате.

В комнате, а не в гостиничном номере. Я слышала свой голос словно издалека.

— Я рассталась со своим парнем за пару недель до этого. Он становился все требовательнее и требовательнее, когда мы были вместе. Он не спрашивал, просто хватал меня, когда ему хотелось. Эдмунд каждый день после нашего расставания спрашивал, вернется ли тот парень. Я отвечала, что нет, что я порвала с ним. В тот день он тоже спрашивал про Джастина, но не помню почему…

Подождите.

Я замолчала.

Я читала книгу в своей кровати, когда за моей дверью скрипнул паркетный пол. Не было причины пугаться. Эдмунд всегда стоял за моей дверью. Но ничего не делал. Он не заходил, но в тот день я испугалась. Я знала, каким-то образом догадалась. В тот день он открыл дверь и вошел внутрь. Я не помню, как двигалась, но очнулась уже около окна.

Я словно наблюдала заново со стороны. Я как бы покинула свое тело, стояла с другой стороны окна и смотрела. И в тот раз было так же. Я была невольным зрителем всего того, что произошло.

Но сейчас я была в безопасности.

Я обернулась, и моя спина прижалась к окну. Эдмунд был в моей комнате. Он закрыл дверь. Хотя никогда этого не делал, когда заходил в мою комнату. Она всегда оставалась открытой. На этом настаивала его жена, но сейчас он просто повернул ключ. Я потянулась назад и схватилась за оконную раму.

— Я была так напугана, — сказала я Эрике.

— Расскажи нам, что произошло. Что ты сейчас вспомнила?

Я рассказала ей обо всем, поскольку переживала это снова.

Он выпил. Я чувствовала запах пива. На его рубашке было два пятна от пива, как будто он вытирал ей лицо. Его лицо было потным. И когда мой взгляд опустился вниз, я увидела, что штаны у него были расстегнуты. В его глазах появился безумный блеск. Что-то неправильное и темное, и я поняла. Я знала, что должно случиться. В моей голове словно щелкнул переключатель.

— Я не знала, выживу ли, — сказала я тихим голосом.