И верно, на другой день в дверь хорошенького домика с антресолями вблизи Арбата позвонил человек. Горничная Даша приняла письмо и вручила посыльному двугривенный. Господа только что поднялись со сна и пили кофе в маленькой гостиной. Александра Петровна Мартынова, или Сашенька, как ее звали дома, в одном кружевном пеньюаре уютно расположилась на мягком диванчике и смаковала утренний напиток. Кода вошла Даша и подала на подносе билет, дама слегка нахмурилась. До чего навязчива бывает Амалия! Далась же ей эта вечеринка. Сашенька пробежала глазами содержимое карточки и на миг представила дом Амалии, вольные шутки, рискованные забавы, злые насмешки, облеченные в остроумие... Нет, ей там не место. Однако шарады, буриме, немецкий фокусник.... Вечер назначен на семь часов пополудни, верно, можно будет домой воротиться вовсе не поздно. Некоторая борьба отразилась на прекрасном лице Мартыновой.

– Что это?
– как бы между прочим поинтересовался ее муж.

Изящным костяным ножичком он разрезал свежий журнал и бегло просматривал страницы.

– Приглашение от Амалии на сегодняшний вечер. Что скажешь, Володенька?

Мартынов ответил, не отнимая взгляда от журнала:

– Ты знаешь, по четвергам я ужинаю в клубе.

Они помолчали. Наконец Владимир Александрович поднял голову и внимательно посмотрел на жену.

– Что, очень хочется поехать?

Сашенька колебалась:

– И да и нет.

– Ты можешь поехать одна.

– А ты хотел бы этого?
– допытывалась дама.

Мартынов поморщился.

– Почему бы тебе самой не выбрать, душа моя?

– Однако тебе это почему-то неприятно, верно? Ты был бы недоволен, если б я поехала?

Владимир вздохнул и отложил ножик в сторону.

– Изволь, я объяснюсь. Запрещать тебе что-либо считаю дурным тоном, и ты это знаешь. Не в моих правилах лишать тебя удовольствия. Я лишь хочу предостеречь: Амалия Штерич опасный человек. Тебе не следует излишне доверяться ей. Эта особа способна на коварство. Вот все, что я могу тебе сказать.

– Что ж, решено!
– с нарочитой бодростью произнесла дама.
– Проведу, наконец, вечер с детьми.

– Воля ваша, но Мише нужен гувернер!
– с этим восклицанием в гостиную вошла Соня, двоюродная сестра Мартынова, живущая в его доме.

Это была немолодая длинноносая девушка тридцати лет с сухим выражением лица, одетая серо и скучно, с волосами, убранными в простой чепец, Определенно она давно забыла, что родилась женщиной. Соня была нянькой, гувернанткой и учительницей в одном лице. Детей у Мартыновых было трое: старший Миша и младшие Лиза и Катя, девочки восьми и пяти лет. Мартыновы избегали принимать в дом чужих людей и весьма болезненно относились ко всяким переменам в быту. Вот и с гувернером беда. Соня давно уже твердит, что Мише нужен учитель с твердым характером и выдержкой. Миша избалован, ему надобна мужская рука. Да он уж стесняется своей тетки-воспитательницы. Шутка ли, мальчику двенадцатый год.

– Володя, непременно, сегодня же, сыщи гувернера, и непременно из иностранцев, - повторила Соня и присела к столику, наливая себе кофе.

Мартыновы любили Соню, как сестру, и она вовсе не была прислугой. Они старались подбирать в дом людей родных или из своего саратовского имения. Потому такое обычное дело - нанять сыну учителя - для них обратилось в целую драму. Чужой человек, неизвестный, будет жить в доме, воспитывать их ребенка. Кому можно доверять в наше время? Кто не нарушит приватности и не понесет всюду сплетни? Кто с истинным усердием, за жалованье, станет трудиться на благо чужой семьи? Никто. Разве что иностранец...

– Что он опять натворил?
– с теплой улыбкой спросил Владимир.

– Построил хижину Робинзона Крузо и взял в плен Катю и Лизу, уверяя, что они из племени людоедов.

Владимир рассмеялся:

– Что ж, у него недурное воображение.

– Это похвально, но у меня терпение на исходе, - напомнила Соня.
– Не сыщите гувернера, я умываю руки.

Мартынова придвинула Соне корзиночку с бисквитами.

– Не горячись, душенька, исполним, - сказала она.
– Нынче обещалась быть Марья Власьевна, так я спрошу у нее. Верно, она подскажет, что делать. Марья Власьевна всех знает, кого-нибудь да порекомендует.

– "Кого-нибудь" нам не надобно, - возразила Соня.
– Все лучше иностранец, француз или англичанин.

– Иностранцы дороги, придется выписывать из Петербурга...
– размышляла Александра Петровна.

– Однако дьячками да студентами тут не обойдетесь, - Соня была непреклонна.
– Я не доверю ребенка всякому проходимцу.

Владимир Александрович, переглянувшись с Сашенькой, обратился к кузине:

– Появление молодого мужчины могло бы тебя встряхнуть. А потом, разве ты не хочешь выйти замуж?

Соня сердито отставила чашку и поднялась.

– Вольно вам смеяться надо мной, Владимир Александрович. Ведь вы хорошо знаете, как я отношусь к молодым мужчинам.

Она обиженно поджала губы и покинула гостиную.

– Полно, Володенька, дразнить ее, - укорила Сашенька мужа.
– Соня для нас клад.

– А вот выйдет замуж, что станется с нами?
– возразил Мартынов.

– За кого она выйдет замуж, коли живет затворницей? Да и поздно уже, кто ее возьмет?

Мартынов виновато улыбнулся.