Ниже было еще одно слово: "ГОЛОВАЧ".

Выпучив глаза, Брайс уставился на этот странный чернильный образ. Моргнул, а затем...

Оги схватил его за руку.

– Брайс! Идем!

– Эй, Оги, видишь татуировку на...

Оги сердито зыркнул на него.

– О чем ты? Идем! Кларк уже ушел вперед.

Через трейлер от них Кларк беседовал с каким-то старым, бородатым деревенщиной в соломенной шляпе.

– Верно, сынок. Рулетка, покер, блэкджек, "кости".

– Я бы хотел покер, - с энтузиазмом произнес Кларк.

Но Оги казался недовольным.

– Где тут собачьи бои, папаша?

– Извини, сынок. Только по субботам.

– А петушиные?

Старик покачал головой.

– Закончились. Час назад, - а затем он подмигнул и указал на металлическую бочку с ревущим в ней пламенем. В корзинах над огнем жарились ощипанные петухи.
– Это - проигравшие.

– Блин, - пробормотал Оги.

Старик махнул рукой.

– Но у нас есть кое-что получше, чем петушиные бои. Зуб даю, вы те самые городские парни, о которых я слышал.

– Почему вы так уверены?
– спросил Брайс.

Старик хрипло рассмеялся и похлопал Брайса по спине.

– Ты мне нравишься, сынок! Смышленый парень! Но если хотите чего-то, чего никогда раньше не видели...

– Да, мужик!
– встрял Оги.
– Именно этого мы и хотим!

– Харч-вечеринка на заднем дворе, - сказал старик, ткнув большим пальцем себе за спину.
– Первая ставка - десять "баксов".

Кларк выглядел озадаченным.

– Какая вечеринка?

– Харч-вечеринка, сынок, Харч-вечеринка.

– Не похоже на интеллектуальное состязание, - с усмешкой сказал Брайс.

Но Оги уже завелся.

– О, круто! Старое доброе соревнование по плевкам в длину. Идем!

Брайс был в ярости.

– Ты, что, шутишь?

Оги и Кларк бросились за трейлер. Брайс, находясь в полной растерянности, повернулся к бородатому старику.

– Что это на самом деле, сэр? Соревнование по плевкам?

Старик усмехнулся.

– Можно сказать и так, сынок, можно сказать и так.

– Не хочу обидеть вашу культуру, но я сомневаюсь, что соревнование по плевкам может доставлять кому-то удовольствие.

Старик снова подмигнул.

– А ты сходи, посмотри. Если у вас в городе есть такое, я съем свою шляпу.

Какого хрена,– подумал Брайс. Хмуро качая головой, он двинулся вокруг трейлера.

Представшая перед ним сцена напоминала средневековую. Расчищенный участок за трейлером освещали керосиновые факелы. Дальше темнел лес. В левой части участка собралось больше двадцати мужчин, все деревенщины. Они хохотали, обменивались "петюнями" и хлестали пиво. Глаза у всех горели в предвкушении, казалось, чего-то запретного.

Справа, на сорной траве стояло два раскладных садовых стула.

Для чего эти стулья?– подумал Брайс. Для зрителей? Судей?

Один из мужчин нетерпеливо крикнул:

– Эй, Текс! Начинай уже! Я свой харч уже приготовил!

Длинный деревенщина с выпирающим кадыком собирал по "десятке" с вновь прибывших.

– Попридержи коней, Донни Бой. Мне нужно деньги собрать. К тому же девок еще нет.

Девок?– задался вопросом Брайс. Пожалуйста, скажите, что здесь не будет никаких любительниц харчков, или я разворачиваюсь и прямо сейчас еду домой.

Наконец, подошла очередь их троицы.

– По "десятке" с каждого за игру, ребята, - сказал дылда Текс.

Оги посмотрел на Брайса и Кларка.

– Ну, что, за дело, парни! Черт, в детстве я мог переплюнуть кого угодно!

– Это не делает чести выпускнику Гарвада, - сказал Брайс.

– Я участвую, - сказал Кларк и вслед за Оги "отслюнявил" десять долларов.
– И... вы сказали что-то насчет девок?

Прежде чем Текс ответил, Оги пихнул локтем Брайса.

– Давай! Не ссы!

Заплатив, Брайс сказал:

– Поверить не могу, что только что подписался на соревнование по плевкам. Папа перевернется у себя в могиле.

Оги ухмыльнулся.

– Только если мы проиграем. К тому же, он, наверное, уже вертится с того момента, как мы въехали в этот город.

Праздная болтовня вокруг внезапно смолкла, когда к стульям приблизились две тени.
– Вот они!
– крикнул кто-то, и следом раздался шквал свиста и аплодисментов.

Брайс, выпучив глаза, смотрел на чуждое ему зрелище. Тени принадлежали двум женщинам. Одна - полная дама, за шестьдесят, с взъерошенными, торчащими вверх седыми волосами, отвислыми щеками и огнем в глазах. Другая - фигуристая двадцатилетняя девушка с прямыми каштановыми волосами, с большим количеством бирюзовой бижутерии, в обрезанных джинсовых шортах, потрепанном белом топике и рваных шлепанцах. Выражение лица у нее было не самым счастливым.