Однажды воробей сделал что-то нехорошее, и за это его должны быть наказать. В поисках спасения воробей спрятался в дупло, откуда его нельзя было достать. Тогда птицы приставили на стражу сову и заплатили ей по перу из собственных хвостов, потому что сова была в то время голая, без перьев. Днем сова заснула, а воробей перебрался в другое дупло. После долгих поисков кукушка поймала воробья и выдала его птицам. Воробья жестоко наказали и связали ему ноги. Поэтому и до сих пор он не ступает, как другие птицы, а подпрыгивает.

Из-за того что сова плохо стояла на страже, не может она теперь не спать днем, а птицы и поныне выщипывают у нее свои напрасно отданные когда-то перья. А кукушке в знак награды за то, что она поймала воробья, птицы позволили класть яйца в их гнезда.

(В. Короткевич)

Бог дал людям пчелу и сказал, что она будет лучшей букашкой для людей, что ее все будут любить и уважать. Пчела от радости сильно зазналась и говорит:

– Кого я укушу, тот умрет.

А Бог заметил:

– Нет! Не тот умрет, кого ты укусишь, а сама перестанешь жить.

И вот теперь все пчелу любят как наилучшую и наипрекраснейшую букашку. А она, как только кого укусит, сейчас же и умирает.

(С. Сахаров)

Создал Бог шмелей, а черт пчел. Видит Бог, что мало у него толка и дохода: рой весь разлетается, куда попало, да и меда нет. Зашел он к черту посмотреть, что у него делается. Тот накормил его медом. Понравился Богу мед, и ему завидно стало.

– Будем, – говорит он черту, – меняться.

Черт, разумеется, не согласился.

– Ну, так ладно, – говорит Бог, – вижу, что с тобою ничего не поделаешь, так уступи мне хоть одну пчелу.

Подумал, подумал черт, да и согласился. Бог взял у черта пчелу, дунул на нее, и стала она маткой. Запела она, зазвенела и начала подниматься вверх. Пчелы все поднялись вслед за маткой, да и улетели.

Вот черт и остался ни с чем, а у Бога – и мед и воск.

(П. Шейн)

Говорят, что в старину пчелы имели наилучшую добычу меда с зерна.

Раз Бог идет, и вдруг летит пчела с медом. Бог ее и спрашивает:

– Скажи мне, с чего лучшая добыча меда?

Пчела думает: «Наверное, Бог хочет добычу меда отнять, но не дурная и я!» Да и говорит:

– С липы.

А Бог:

– Ну, если с липы, то и не летайте никогда на зерно; лучше я вас знаю, с чего лучшая добыча меда!

И с того времени на зерне ни пылинки меда нет.

(М. Федоровский)

Пчел первоначально Бог сотворил одних полезных на благо человеку. Черту это завидно стало, и стал он неотступно просить Бога предоставить ему в пользование хоть несколько таких пчел. Разгневанный этой дерзостью черта, Бог схватил целую треть пчел и бросил их ему прямо в лицо. От сильного удара пчелы вдруг стали крупнее и разлетелись в разные стороны, а от прикосновения к чертову лицу – черными и получили способность больно кусаться. И теперь еще шершневая оса прежде, чем укусить человека, старается ударить его в лицо.

(П. Шейн)

Мошки, комары, оводы и всякий гнус как объявились в мире. Когда Бог творил всякое зверье и птиц, то черт стоял и следил издалека. Вот Бог взял горсть песка, бросил песок на ветер, да и говорит:

– Летели всякие птицы.

И птицы полетели и начали кружить да петь на просторе. Увидел это черт и захотел сам сравняться с Богом. Взял он горсть песка, швырнул песок вверх, да и говорит:

– Летели.

А кто и забыл сказать. А тут как полетели мошки, комары, оводы и всякий гнус, как нападут на черта и давай его кусать, так он крутился-вертелся, бегал-бегал, а они следом за ним роем. Видит он, что нечем их унять, разогнался да бултых в воду. Комары и мошки туда и давай роится, ждать пока он из воды вылезет. Вот потому с того времени комары, мошки и всякий гнус всюду снуют и вьются над водой.

(А. Сержпутовский)

Когда сотворил Господь мир, то увидел, что от овода и слепня не будет жизни ни людям, ни животным – заедят всех. Но раз уже сотворил, то нельзя истреблять, и Господь решил оставить их, но чтобы дать передышку и людям и животным, решил оторвать им головы, а на их место приставить другие – из глины. Когда пойдет дождь или становится сыро, голова намокает и тянет вниз, вот оводы и слепни и не летят, но как только распогодится, голова высыхает, вот и лезут.

(Ю. Гаврук)