Непроходимые кусты, таковыми виделись, только издали, а вблизи послушно показывали возможности их пройти без потерь и почти не задерживали моего движения.

Маркер на моей карте упорно сближался, с яркой звездой моего местоположения, — скоро должна была произойти нежданная встреча или ожидаемая, но не радостная.

Смотреть на еще одного зверолюда, у меня не было никакого желания. Это ж не девушка, чтоб на нее смотреть. Хотя, интересно, — эти лесные стражи, всех подряд захватывают или только мужчин, но проверять не хотелось и так все было очень не хорошо.

А тут ёще и общаться с какой-нибудь лиссой, у которой от женщины осталась только психика и непредсказуемая логика, не очень то и хотелось, к тому же, а как я буду вообще с ними общаться.

— Лаем? — Рыком? — Взрёвом? — А может быть писком или подвыванием. — Короче кошмар.

Оставался один способ — дубиной между глаз, предварительно укусив, и на плечо и ходу, ходу до точки сбора. А там уже разберемся, что делать, убегать или подлизываться.

Выскочив из кустов и обежав, огромное многоствольное дерево — не иначе секвойя, я выскочил на такую же миниатюрную полянку, на которой был и сам полчаса назад.

"Прииивет", — хотел я сказать, но получилось, лишь растянуть пасть в жутком оскале, показав мощные клыки и острые резцы.

Навстречу, мне поднялся мощный медведь, угрожающе-большим косматым клубком черно-белой шерсти и утробно зарычал, на редкость писклявым голосом.

Медведь был ранен, по его косматому боку, стекая по шерсти, капала безостановочно кровь, окрашивая в красный цвет его черно-белую шерсть.

Блин, так это падла, тьфу, в смысле панда, оказывается. Блин и здесь одни китайцы, ну, что ж, мой широкоглазый друг. А не пора ли нам домой, — А?

Но медведь, не хотел со мной идти, — он хотел полежать и немножко попозже, чуть-чуть попозже — просто сдохнуть; — ох уж эти восточные мужчины — ко всему относятся философски.

— "Язмыш", в смысле — судьба!

Но мое задание, не предусматривало такого исхода, как впрочем и битвы панды с росомахой, поэтому я наплевав на ненужные уговоры, встал на задние лапы и вытащил три топора, в смысле два топора.

Солнце бликнуло на их лезвиях и медведь сдался, рухнув передо мной навзничь и опять противно запищав. Подойдя к нему, я поставил правую заднюю лапу ему на спину и грозно зарычав, попытался сказать: — ты теперь мой медведь.

Из моего горла вырвались какие-то звуки, похожие на человеческую речь, только со звериным акцентом и я понял, что я сейчас сказал. Понял это и медведь, судя по его реакции и судорожным вздрагиваниям, — похожим на сдерживаемые рыдания.

Внимание! Выскочило мне, очередное сообщение: — вы освоили речь зверолюдов, — Вы получили достижение: Вербальная коммуникативность.

Благодаря этому достижению, — вы способны улаживать внутренние конфликты между зверолюдами с 50 % вероятностью. В случае успешного улаживания конфликта, ваш процент к урону, в группе себе подобных возрастает!

Несмотря на мое несколько неадекватное настроение, возникшее из-за трудности адаптации психики ко всему произошедшему и получившее очередное доказательство реальности происходящего, я тем не менее понимал, что медведю нужно оказать помощь.

Но как бинта, спирта или на крайний случай воды, чтобы промыть его рану у меня не было, зализывать его рану, он мне не был столь близок, чтобы настолько заботиться о нем, но проблему надо было решать.

Включив мозг на полную катушку, я вспомнил себя ребенком, когда постоянно получал всякие мелкие ранки и порезы, когда гулял на улице. Что я делал, правильно искал подорожник или лист лопуха или медицинскую ромашку, которую можно было пожевать, а потом приложить получившуюся кашицу на ранку.

Лекарственные травы послал я мысленный запрос в информаторий лесных стражей и лечебный сок. Ответ не замедлил себя ждать, тут же под моим взглядом, все растения приобрели как-бы своеобразную ауру, окрашивая в изумрудный цвет — цвет жизни, лекарственные травы, слегка ядовитые в красный цвет, а смертельно ядовитые в черный.

Так же было и с деревьями, но в основном, конечно не со стволами, а с листьями и побегами. В одной из неприметных лиан, текла целая река яркого изумрудного сока — природного антисептика.

Подбежав к ней, я перегрыз ее в двух местах и подхватив кусок лианы, обоими лапами, поднес ее к ране неподвижно лежащего медведя и начал выдавливать сок из нее на его рану.

Сок был не жгучий и вскоре, я осторожно распутывая шерсть и очищая от грязи и крови рану, добился желаемого и остановил кровь. Оставив медведя, пробежался по полянке, собирая нужные цветки и быстро пережевывая их до кашицы.

Вернулся обратно к медведю и выплюнув на ладонь лапы свеже сделанное лекарство, стал накладывать его на рану, — замазав ее всю. Нарвал каких-то лопухов и обвязав ими рану медведя, выгрыз из коры величавой сосны или как здесь называются хвойные, не знаю — кусок смолы.