Опять в ответ одно лишь слово:

– Говорите!

Рост нервно сжал руку Гелии.

– Зачем он лжет? Зачем он противоречит сам себе?
– процедил он сквозь зубы.
– Ведь он только что говорил совершенно другое!

– Покажи города!
– нетерпеливо бросила Гелия.

Картина помутнела и исчезла. Вместо пальмовой рощи появились широкие, геометрически правильные улицы. Но были ли это улицы?.. Трудно сказать. Ни тротуаров, ни прохожих...

Здесь безраздельно властвовали машины. Среди высоких, похожих на иглы или обелиски зданий прямой, строгой архитектуры во всех направлениях проносились сотни машин, то и дело расходящихся в воздухе, словно перескакивавших друг через друга. Некоторые из них сворачивали и исчезали в глубине темных тоннелей, ведущих куда-то внутрь Земли.

У машин и домов не было ни дверей, ни окон; сквозь молочно-белые стены невозможно было что-либо разглядеть.

Рост, пряча лицо в ладонях, все ниже склонял голову.

– Нет! Нет! Довольно!!!

Вдруг, он почувствовал прикосновение рук Гелии.

– Успокойся. Еще не известно...

– Что не известно?! Разве этого тебе мало?
– показал он на уже погасший экран.
– Что они сделали с людьми? Вернее, что люди сделали с-человечеством?!

– Ты предполагаешь...

– Ничего я не предполагаю! Это вполне очевидно! Разве могут быть какие-то сомнения?

– Но ведь те двое были людьми?

– Людьми?! Неужели можно называть людьми существ, живущих под колпаками в каких-то музеях или зоологических садах?

– Ты делаешь слишком поспешные выводы. Помнишь, как тот человек поднял руку? Я уверена, что его пальцы прошли сквозь прозрачный колпак.

– Тебе это показалось, как и те серебристые одежды. Я этого не видел. Все это фикция! Эти люди... Эта природа... Я уже не сомневаюсь, что хозяевами Земли, а возможно, и всей солнечной системы стали искусственные существа, что эти существа обогнали людей в своем развитии и подчинили их себе. Разве не понимаешь, что эти города создал не человек, это не его цивилизация, его культура, а цивилизация и культура роботов?!

– Но...

– Ты еще можешь сомневаться?
– не дал он ей выговорить и слова.
– Разве ты не помнишь: "Чрезмерная организация жизни общества в условиях полной автоматизации должна привести к подчинению человека машине"? Это были пророческие слова! Автоматы не только работали за человека! Автоматы начали мыслить за человека! Они служили не человеку, а безликой государственной структуре, в которой люди и автоматы срослись в единый общественный организм...

– Это невозможно!

– Отчего же? Зависимость отдельных личностей и целых коллективов от машин все больше увеличивалась, ну и машины преображали мир так, чтобы он стал миром, в котором они лучше всего могли бы исполнять свои функции. Они творили мир для себя и поэтому стали его владыками! Наследниками человечества! И вот результат...

– Ты сошел с ума! Ведь мы еще ничего не знаем!

– Я сошел с ума? Это те, кто толкал человечество к гибели, были сумасшедшими!

Он на секунду замолчал, потом сказал уже спокойнее, с какой-то угрюмой решительностью:

– Не знаю, может, это было неизбежно и иного пути не было? Может, так должно быть и именно эти искусственные существа, созданные человеком, являются нашими законными наследниками?

Рост сжал пальцами подлокотники. Он чувствовал, как кровь пульсирует у него в висках, а череп разламывается от путающей мысли боли. Перед глазами начали кружиться какие-то искрящиеся огоньки.

Он закрыл глаза. Боль усиливалась. Откуда-то издалека донесся голос Гелии - ее холодную руку он ощущал на своем лбу:

– У тебя температура...

– Ничего со мной не случится! Ничего...
– он попытался встать, но снова упал в кресло.

Черная, непроницаемая ночь без света звезд и далеких туманностей... Огромные угрюмые строения громоздятся одно на другое, все выше и выше, а среди них - похожие на мошкару тысячи быстро снующих экипажей. Они устремляются неведомо куда, то поодиночке, то группами - в одну, другую сторону. Их пути перекрещиваются в пространстве, вычерчивая удивительные зигзаги, спирали, синусоиды... И все это происходит в темноте, без искорки света, в полной тишине...

Видение не отступало. Казалось, оно проникает прямо в мозг, упорно, против воли. Только иногда, словно сквозь толстый слой ваты или космический шлем, до слуха Роста доносились какие-то голоса. Он знал, что это голоса Пии и Гелии, но не мог понять ни слова. Боли он не чувствовал, только ужасная слабость и безвольное ожидание чего-то наполняли все его существо.

И все же были минуты, когда апатия и безразличие отступали. Тогда ему казалось, что мозг начинает работать необычайно четко. В такие моменты он понимал, что обязан мыслить, принимать какие-то решения, значение которых было огромно не только для него, Гелии и Пии, но и для всего человечества, единственным и законным наследником которого он себя чувствовал.