3

Деталь... Артем был единственным из пассажиров самолета, который дисциплированно пристягнулся ремнями... Вот он его и впечатал в землю; вокруг был разлит керосин и Артема высвобождали гидравликой - долгие часы... Самый дисциплинированный был высвобожден последним...

Как же ему было больно, Бог ты мой...

4

17.04.00

Сорок дней назад погиб Артем Боровик. Точнее - сорок дней назад погибло девять человек. Артем - был одним из них.

И первое, что надобно сделать, - помянуть погибших, независимо от того, кто какому Богу молился и молится.

Есть, видимо, какая-то неловкость в том, что, когда погибали, все были равны - перед смертью, а вот перед памятью...

Однако ж, наверное, в том и заключается особенность публичной профессии...

Ее юдоль и её воздаяние...

Следствие, как говорят коллеги из "Совершенно секретно", ведется крайне медленно; работает один следователь, который ведет ещё и другие дела.

Появляется куча сплетен - в том числе и вовсе уж несуразных, - будто Артем управлял самолетом. Хотя с самой катастрофы сообщалось, что Артем был единственным в самолете, кто пристягнулся ремнями...

Те, кто тиражируют подобный вздор - на трагедии надувают тираж...

Я вообще рискну высказать, может быть - и весьма спорную - мысль: тем, кто потерял в этой катастрофе близких, любимых, дорогих своему сердцу, - важно ли знать: отчего случилась их гибель?

Спросил я свою коллегу, которая все суетилась вокруг версий гибели Артема - скажи, какая разница? Ответ: мне важно знать. Зачем?
– спрашиваю. Что бы знать, - отвечает...

Гибель ближнего - а високосный год только начался, но как!
– и Собчак, и Артем, и Бажаев, и Батчан, и Похлебкин - терзает наши души до немого крика...

Когда же ещё накручиваешь версии - то душа и вовсе пеплом покрывается.

В память об ушедших - нам - живущим - ещё много сил потребуется: ибо ушедшие остаются с нами, покуда мы о них помним, покуда мы продолжаем их дела. Праведные, конечно.

Поберечь свои души - это и значит их спасти.

SOS!

5

Я совсем не был дружен с Артемом. Мы жили в различных пространствах. Пересечения - можно по пальцам пересчитать.

Мне было очень приятно, когда Генрих Аверьянович и Галина Михайловна попросили меня написать текст для книги об Артеме. Но и неловко: две-три встречи - дают ли они право?

Однако существует и ощущение. Мне кажется, что некие очень важные для душеустройства вещи мы с Артемом воспринимали одинаково.

Чеченскую бойню, первую и вторую, как совершенно изощренные политические игры, от которых несло за версту - сиюминутной выгодой для кланов.

Нас обоих угнетала торжествовавшая в стране неморальность жизни...

Братство по угнетению...

Прощай, брат...

*

Дорогие Генрих и Галя!

Понимая полную безнадежность попытки выразить словами боль и ужас происшедшего, я все же пишу Вам.

Никто и никогда никакими делами, а тем более словами, не сможет уменьшить скорбь, которая отныне навсегда поселилась в Ваших сердцах. Осознавая все это, я просто хочу сказать Вам, что Ваше горе - не только Ваше горе. Это горе огромного количества людей, которые всегда будут помнить Вашего сына и плакать Вашими слезами. Может быть, хотя бы от этого Вам будет немножко легче жить в этом страшном мире.

Ваш сын был замечательным человеком: умным, красивым, обаятелдьным, чистым, порядочным, смелым и мужественным. Мысли, которые он высказывал и в своем последнем интервью, разделяют многие, но, пожалуй, только он один говорил обо всем вслух, прямо и без всякой злобы, а скорее с недоумением и отчаянием. Вы имеете полное право гордиться своим сыном, хотя боль утраты от этого не уменьшится.

Каждая строчка этого письма дается мне с огромным трудом. Только наши с Ниной уже достаточно потрепанные сердца не позволили нам поклониться его гробу. Поверьте одному, что Ваше горе - и наше горе. Поверьте, что этот уже весьма взрослый человек, навсегда останется в наших душах как удивительный мальчишка с поразительно умными и добрыми глазами.

Я верю, что когда-нибудь люди поймут, что и в наше время жили честные и поряджочные люди, которые думали не о себе и которые были способны "ощущать чужое страдание более остро, чем свое". Ваш сын был именно таким человеком.

Обнимаю Вас. Найдите в себе и в окружающих Вас людях силы, чтобы жить дальше!

Ваши Станислав Ростоцкий и Нина.

*

Дорогой Генрих!

Я никак не могу приступить к тому, чтобы сказать Вам, какую скорбь я испытываю за Вас, Вашу супругу и всех Ваших родных в связи с трагической гибелью Артема. Я тоже отец, и я только могу представить себе, как страшно должно быть это для вас. Примите наше самое глубокое сочувствие. Вся моя семья и я лично - среди огромного множества друзей Вашего сына и почитателей великого дела, которым он с таким успехом занимался.