Все это "малое общество" купалось, плавало, барахталось в теплом море, кувыркалось в песке, орало, бросалось гладкой галькой, мазалось черным "килом" - знаменитой коктебельской мыльной глиной, - завершая особенную атмосферу неслыханного душевного комфорта.

Таким было первое знакомство с Артемом, серьезным маленьким человечком. Тогда же Генрих рассказал мне, что Тема написал... настоящую пьесу! Больше всего поразило, что несколько прочитанных мною фрагментов её отличалось зрелостью мысли и вполне профессиональной формой.

С Боровиками в тот период жили как-то "параллельно", тесной дружбы между нами тогда ещё не возникло, но мы часто встречались на всевозможных литературных и общественных тусовках. Всерьез объединила нас общая дружба с замечательным писателем и просто уникальным человеком - Юлианом Семеновым.

Потом мы "съехались" с Боровиками в одном писательском доме - в Астраханском переулке, встречались, естественно, чаще, видели, как растут дети, радовались их успехам. Несколько раз мы снова одновременно отдыхали и работали - уже в пицундском Доме творчества. Мариночка постепенно превращалась в прелестную, очень женственную юную леди - мы её очень полюбили и постоянно восхищались ею. Артема тогда с ними не было...

На краю света, в Мексике, на очередном съезде МАДПР (международный союз писателей - авторов детективного и политического романа), мы встретились с Темой снова - в свои двадцать восемь он уже был правой рукой президента, Юлиана Семенова. Писатели, работавшие в остросюжетных жанрах из США, Англии, Франции, Италии, словом, отовсюду, где люди пишут и читают книги, собрались в Мехико Сити, чтобы обсудить важные вопросы развития литературы, творческой дружбы и сотрудничества, взаимодействия и взаимопроникновения разных национальных культур - проблем, стоявших особенно остро при "железном занавесе".

Еще в аэробусе я начал снимать видеофильм и, уставившись объективом в дружную троицу молодняка - Боровика, Лиханова и Додолева, - громко поведал своей камере: "Глянь-ка, складный парень какой! Ба, да это ж молодой Лиханов!". На что Тема, сдвинув на нос темные очки, сказал вполне серьезно:

– Ошибаетесь, Аркадий Александрович, я - Артем Боровик!

Дима Лиханов что-то быстро сказал Артему по-испански, тот покачал головой и сообщил мне удрученно:

– Вы уж извините этого мучачо, он плохо говорит по-русски...

– А по-испански?

– О-о, почти как я...

– И что же он сказал?

Тема вздохнул:

– Он сказал, что у меня мания величия...

Потом он заметил, что будет несправедливо, если я запечатлею всех, а сам останусь за кадром, и предложил поснимать меня. Я согласился, и Тема с видом заправского оператора взял у меня камеру, включил мотор и принялся комментировать:

– Выбираем экспозицию, панорамируем... камера - наезд... отъезд... портретная... снова панорама... Снято!

Шутить с очень серьезным видом умеют немногие. Тема - умел. Остановив полную, очень красивую стюардессу Оксану, попавшую в мой объектив, Тема сказал ей повелительно и любезно:

– Очаровательная мисс! Застыньте, пожалуйста, на минуту: вас снимает великий режиссер Эльдар Рязанов, и эти кадры увидит весь Аэрофлот! И не забудьте поблагодарить командира корабля за приглашение посетить пилотскую кабину...

Уже через три минуты мы расположились в тесной рубке пилотов, которые удивились, что вместо Рязанова к ним пришли Артем Боровик и Аркадий Вайнер, все равно приняли нас "по полной программе" и даже разрешили присутствовать в кабине во время посадки в аэропорту Мехико Сити.

Я в те поры был уже зрелый "мэн", так сказать, "писатель в законе" и мне как бы приличней было общаться со сверстниками, однако я предпочитал общество молодых - особенно Темы и Димы Лиханова. Эти ребята были новым поколением, лишенным заскорузлого совкового консерватизма - умные, раскрепощенные, блестяще образованные. Они уже тогда олицетворяли для меня будущее России. И особенно привлекал меня Артем. Наверное, мы были достаточно интересны друг другу, хотя нас разделяло добрых три десятка лет! Часами гуляли мы с ним - сперва по роскошным проспектам Мехико, а потом, переехав в Акапулько, - по зеленым горбатым улочкам окраин этого древнего города - и... разговаривали. И в этом совсем ещё мальчишке я постепенно открывал для себя интереснейшую личность. Его взгляд на жизнь был острее, свежее, прозорливее, и неизменно был устремлен вперед, в будущее.

Сознаюсь, я давно привык к тому, что в любой компании люди внимают мне, но во время этих прогулок я сам часами слушал Тему, раздумывал над его оценками. Несмотря на молодость, он был зрелым и незаурядным человеком, оставаясь по-прежнему очень приветливым, добрым, даже нежным. Мы покупали с ним у местных торговцев серебром традиционные мексиканские украшения (и очень недорогие - командировочных-то кот наплакал!) для своих жен, и Тема так искренне, непосредственно радовался, - воистину как ребенок, предвкушая удовольствие, с каким будут встречены эти действительно очень красивые изящные вещицы...