Я знаю, некоторым нравится говорить с умершими близкими. Сидишь такой у надгробия, болтаешь так, словно вы до сих пор рядом, ждешь наступления вечности. Только идиоты могут так себя вести!

Я не могу с ней говорить.

Вытаскиваю из кармана кулон и кладу у основания мраморного надгробия. Мелани... вообще-то мне не обязательно что-то говорить. Мне не приходилось этого делать, когда она была жива. Мел читала меня взглядом. Были времена, когда я любил ее за это. А были – когда ненавидел. От Мел было невозможно спрятать эмоции.

Быть здесь – все равно, что вскрывать вену.

Вся накопленная скорбь прорывает плотину и ломает потоком мою грудную клетку.

Я навсегда останусь мужчиной, который любит Мелани Харпер.

Мне не нужно говорить, что я скучаю по ней каждый божий день. Не нужно рассказывать, в какой кусок дерьма я превратился. Или что без нее – жизнь не жизнь.

Она все это знает, потому что где бы она ни находилась, она видит меня насквозь.

Выпустив свою боль, я собираюсь уйти, но кое-что цепляет мой взгляд.

Опускаюсь коленями на сухую землю, покрытую безжизненной травой и опавшими листьями, провожу рукой по могильному холму. Здесь кое-кто еще оставил подарок. В листьях зарыта карта. Черно-белое тиснение на черном картоне... переворачиваю карту и вижу изображение человека в плаще и с кубками.

Хмурюсь и прищуриваюсь. Какого черта? Старая, потертая временем и постоянным использованием.

Карта Таро.

Разряд электрического страха бьет меня в грудь, холодит вены. Месяцы поисков сошлись в одном мгновении, мой разум сплел ниточки зацепок воедино. Это не подарок.

Это предупреждение.

Угроза.

От Шейвера. 

Доктор Йен Уэст

Приходит следующее утро, город всё еще спит, утопая в чреве темноты. Привычные звуки дня – пульсирующее сердце столицы – сейчас покинули мой офис через окно.

За чашкой кофе открываю ноутбук. Сегодня утром Эдди опередил всех остальных моих сотрудников, появившись на рабочем месте первым. Он выглядит заспанным, хотя надел выглаженный костюм и уложил гелем волосы.

С притворным раздражением он бросает на мой стол свой портфель.

– Ну, так что, док? Шейвер вчера повесился в камере?

Опускаю чашку.

– Но ты же совсем не против выиграть дело, пусть и таким образом?

– Еще слишком рано для сеанса психоанализа, – бурчит он.

– Ненавижу, когда люди подменяют понятия, – упираюсь ладонями в столешницу, – Психоанализом занимался Фрейд. Меня не волнуют твои эротические фантазии о матери.

– Попахивает бредом, док.

– Это просто анализ. Согласен, тебя анализировать еще рано. И нет, Шейвер не повесился. Суд состоится сегодня. Дождемся Мию и Чарли и двинем.

Он изучает меня пытливым взглядом.

– Вчера все прошло нормально?

Опускаю глаза на файлы передо мной. Быстро перебираю их, разглядывая каждый.

– Вот поэтому я и хотел собрать всех заранее.

При виде Мии и Чарли, зашедших в офис, я киваю им в знак приветствия и без вступления начинаю: – Вот что я нашел вчера вечером на кладбище.

Вытаскиваю карту Таро, которую положил в пакет, и поднимаю ее, чтобы они могли рассмотреть её с обеих сторон.

Миа, одетая во всё черное вдобавок к окрашенным в глянцевый черный волосам, приподнимает бровь.

– Пятерка Кубков?

Конечно, она знала, что это. Миа – мастер на все руки. Если она что-то исследует, то запоминает навсегда. Не эйдетическая память, но чертовски хорошая.

– Пять Кубков из Малого Аркана, – подтверждаю я. – Карту положили на могилу Мелани.

Эдди качает головой.

– Шейвер?

Вступает Чарли, мой следователь.

– У Шейвера есть привязанность к Таро. Предположительно так он выбирает своих жертв.

Миа ставит свою огромную сумку на стул.

– Это есть в одном из протоколов допросов с… – Она щелкает пальцами, стараясь вспомнить, – с его дружком, Лайлом Фишером. Мы с Чарли брали у него показания, пытались вытащить признание, но он не пошел на сделку. Видимо, программа защиты свидетелей не показалась ему привлекательной.

Все члены команды затихают в молчаливом понимании. Эдди смотрит на меня.

– Шейвер пытается нас запугать.

Я сделал вид, что звоню в колокольчик.

– Вообще-то, меня. Думаю, карта означает, что я у него на мушке.

Эдди хмурится.

– Почему ты считаешь, что он выбрал тебя своей целью?

– Из-за скорби, – говорит Миа, глядя на карту. – Пятерка Кубков означает потерю и горе.

Нас накрывает еще одной волной неуютной тишины. Прочищаю горло.

– Это можно интерпретировать по-разному, – говорю я, показывая свои исследования на ноутбуке. – Но да, Миа права. Будь я картой Таро, то стал бы угрюмым парнем в плаще, уставившимся на перевернутые кубки.