Я не знаю, что случилось сегодня, но мне это и не нужно. И не должен доказывать. Портер и я верим, что мы здесь из-за любви к Мел. Этого достаточно. Это связь, которая никогда не разорвется, что бы ни случилось между нами.

Она утыкается лицом в мою руку, ища утешения. Но затем, так же внезапно, ее лицо бледнеет.

– У меня есть карта, – шепчет она.

Сердце беспорядочно колотится, и я наклоняюсь ближе.

– Что ты имеешь в виду?

– О Боже. Я не знала, сплю я, мертва или что... но когда могла открыть глаза, я теперь вспоминаю. Он был в маске, и у него была карта. – Она зажмуривается. Ее слова поспешны. – Какая-то дьявольская маска. А карта была... Любовники.

Она вся дрожит. Из-под век выступили слезы. Меня разрывает на части видеть, как она страдает, пытаясь вспомнить эти ужасные моменты.

– Эй. Все хорошо. Со временем все вернется. – Надеюсь, нет.

Ее голова раскачивается по подушке.

– Я не змея, – говорит она. – Я не змея...

Я сжимаю ее лицо, заставляя остановиться, и смотрю ей в глаза.

– Что бы он ни говорил, это неправда.

Ее губы дрожат.

– Я не все помню. Но я любила Мел, и я не змея.

Мое дыхание становится горячим из-за огненной боли. У Шейвера не будет последнего раунда – он больше не будет мучить ее.

– Ты заботливая, щедрая и самоотверженная. И ты женщина, которую я люблю.

Ее глаза закрыты, и она кивает. Хватается за мои руки.

– Уэст, я так сильно люблю тебя. Скажи мне, что все кончено.

– Все кончено, Портер. – Я глажу ее по щеке. – Тебе не нужно думать об этом, и тебе не нужно бороться, чтобы вспомнить. Он лжец, и он змея. Дай мозгу отдохнуть. Разум блокирует болезненные воспоминания, когда мы очень слабы, чтобы сосредоточиться на исцелении. Ты не должна ничего вспоминать. Просто выздоравливай.

Дрожащая улыбка появляется на ее губах.

– Ты анализируешь меня.

– Да. Но это правда. Никогда больше не думай об этом. – Я нежно целую ее в губы.

Она облегченно вздыхает и расслабляется.

– Никогда не видела тебя таким серьезным. Прекрати.

Я смеюсь.

– Ты хочешь вернуть этого высокомерного придурка? Это поможет тебе почувствовать себя лучше?

– Да. По крайней мере, я знаю, что делать с этим парнем. – Она пытается подмигнуть. Если бы не боль, которую она испытывает, это было бы восхитительно неловко.

– У меня есть много дел, которые ты сделаешь со мной позже. – Снова целую ее.

Я наблюдаю, как она засыпает. Портер сильная. Выносливая. Она будет балансировать между хорошими и плохими днями во время исцеления, физически и ментально, но ее способность общаться и шутить отмечает положительную отправную точку.

И все же что-то меня беспокоит. Подхожу к контейнерам с ее одеждой. Быстро осматриваю в поисках карты Таро. Это могло быть наводящее на размышления воспоминание, когда ее разум смешивал факты дела и ее похищение. Или это могло быть даже галлюцинация, вызванная наркотиками. Или психосоматический результат тревоги.

Ее карманы пусты. В мусорной корзине ничего.

Адреналин официально отпустил, я чуть не рухнул в обморок. Я хватаюсь за стену и осторожно опускаюсь на пол. Медсестра приходит проверить, и, должно быть, она думает, что я самая несчастная душа, которая когда-либо удостаивала ее скорой помощи, потому что она просто хмурится и оставляет меня в беспорядке на полу.

Шейвер дал мне карту, потому что, как он выразился, у меня была цель. Я был игроком в его запутанной схеме. Возможно, он заблуждается настолько, что верит, будто карты дают ему более глубокую цель, чем его стремление убивать, но факт остается фактом: Портер была для него всего лишь шахматной фигурой, пешкой, передвигающей меня по доске.

Она не вписывается в профиль жертвы. Если бы Шейвер дал ей карту Таро, она была бы при ней. Шейвер нуждается в таком психологическом контроле над своими жертвами.

На нем была маска дьявола.

Смерть – его любимая карта.

Все сводится к безрассудной страсти Шейвера к аркану. Вот и все.

Я прислоняюсь затылком к стене, прислушиваясь к ровному дыханию Портер. Когда мой выбор ясен, я укрепляю свою решимость и нахожу Эдди. 

Доктор Йен Уэст

Я поднимаю правую руку, положив левую на Библию, и секретарь суда читает клятву.

Мой взгляд прикован к Шейверу, сидящему за столом обвиняемого, и слова обращены лично к нему. Его темные глаза светятся улыбкой, которая не соответствует его суровому выражению, но я ощущаю его веселье. Потому что для него это все игра. Еще один ход на доске.

Только это не ход с моей стороны. Это шах и мат.

Я стою за свидетельской трибуной и зачитываю свои полномочия. Затем подходит Эдди. Мы репетировали это вкратце всего пару часов назад. Но, простите за каламбур, в моем рукаве действительно припрятан козырь, о котором он не знает.