Шрифт:
– И чем конкретно вы тут занимаетесь? – с сомнением в голосе спросил Ньеман.
– Биологией. Физикой. Генетикой. Ищем решение экологических проблем.
– Но вы еще и семейный врач Гейерсбергов? – вмешалась Ивана.
– Разве это не одно и то же? – усмехнулся в ответ толстяк. И добавил, как будто сразу пожалел о сказанном: – Простите дурака, неудачный момент для шуток. Бедняга Юрген… Я ведь присутствовал при его рождении, понимаете? Сюда, пожалуйста…
Шуллер пошел к главному зданию, над дверью которого висели колокол и аист из кованого железа. Ньеман последовал за провожатым, то и дело косясь на «лучшие умы», больше всего напоминавшие последователей хиппи семидесятых.
Врач толкнул тяжелую створку и прямо на каменном крыльце освободился от резиновых сапог. У стены стояли ряды фетровых тапочек.
– Вас не затруднит разуться? Входите, прошу.
5
Они вошли – и попали в другой век: пол из терракотовой плитки, высокий, как ковчег, камин, полки с медными кастрюлями. В центре – большой стол, освещенный миньонами в плафонах из силикатного стекла. Ставни прикрыты, и помещение купается в красновато-коричневом, с золотистым отливом, сумраке.
Сыщики переобулись и прошли в комнату.
– Пиво или водка?
Шуллер открыл гигантский холодильник с ледогенератором (только он и выбивался из общего стиля), и лампочка подсветила его бороду, как кружку темного пива.
– Пиво пойдет, – ответил Ньеман.
– Присоединяюсь… – Ивана кивнула.
Они молча устроились за столом. В воздухе пахло воском и влажным камнем. «Уж точно лучше, чем навозная жижа!» – мысленно усмехнулся комиссар.
Все открыли пиво и переждали, пока рассеется седой дымок над бутылочным горлышком. Включив воображение, легко было представить себя в средневековой таверне.
– Так что именно вы хотите знать? – спросил наконец Шуллер. – Два дня назад я отослал отчет французским полицейским. Меня допросили парни из местной полиции. Убийство одного из Гейерсбергов в наших краях – не рядовое событие, уж вы мне поверьте!
– Для начала я хотел бы прояснить одну деталь, – сказал Ньеман. – Почему вы присутствовали при вскрытии Юргена? Кто вас об этом попросил?
Шуллер прищелкнул языком. Он напоминал персонаж с картины Брейгеля-старшего.
– Франц…
– Кто?
– Брат Фердинанда, – пояснила Ивана.
Шуллер махнул ей рукой с бутылкой в знак благодарности и согласия.
– Дядя Юргена и Лауры захотел, чтобы я составил собственный отчет, и прокурор Кольмара согласился принять его как официальный документ.
– Франц не доверяет французскому судмедэксперту?
Шуллер пожал одним плечом:
– Наследственная недоверчивость. Любой Гейерсберг просто обязан подозревать всех…
– В отчете, – вступила в разговор Ивана, – вы пишете, что не пришли к определенному мнению касательно точной причины смерти.
Шуллер глотнул пива и поморщился:
– При обезглавливании ни в чем нельзя быть уверенным.
– Считаете, ему перерезали горло?
– Вне всяких сомнений, – ответил немец потухшим голосом. – Несчастный парень…
Разговор явно заставил Шуллера вспомнить пережитый на вскрытии шок.
– Одно я знаю точно, – сказал он. – Убийца отрезал голову ножом. Насчет типа оружия гарантии не дам, но, скорее всего, нож был охотничий. На шее остались еще следы больших ножниц. Это точно была не пила и не другой инструмент.
Ивана достала блокнот и стремительно записывала – она владела стенографией.
– Убийца вспорол Юргену живот и забрал внутренние органы. Как, по-вашему, зачем?
Шуллер встал за следующей бутылкой, открыл ее об угол стола и вернулся на свое место.
– Рефлекс охотника. Так всегда поступают с животными – выпускают газы, чтобы туша не раздулась.
– Повреждение ануса – это тоже что-то… охотничье?
– Само собой. Если не сделать разрез и не вытащить гениталии, мясо будет испорчено испражнениями.
Молодая женщина метнула в учителя негодующий взгляд: Ньеман с самого начала все знал, но не счел нужным просветить ее.
– Выходит, убийца – адепт охоты? – спросила она, крутя в пальцах карандаш.
– Не абы какой – охоты с подхода.
– Это что еще такое?
– Охота с подхода, – ответил Ньеман.
Шуллер кивнул, подтверждая.
– У нас есть охота, известная всем, с ружьем. И другая, ее все ненавидят, – псовая. А еще – с подхода… – Он понизил голос, как будто решил поделиться с ними большим секретом: – Тихая индивидуальная травля. Подобраться к жертве максимально близко и решить, достойна ли она умереть.