– Не знаю. Вы... гмм... выступаете моим защитником?

– Разумеется.
– Такси рискованно скользнуло мимо небоскреба.

– А чек?..
– рискнул спросить Гэллегер.

– Мне дал его ваш дед. Да, он просил передать кое-что еще. Сказал, что подверг процедуре Руфуса Хеллвига, как вы и планировали и получил вознаграждение. Я же сомневаюсь, что заслужил хотя бы часть своего. Позволить вам просидеть в кутузке три дня! Но нажим оказался слишком силен. Мне пришлось использовать кое-какие свои связи.

Вот, значит, как. Дед перенял математический талант Гэллегера, он знал все об обратной мозговой связи и о том, как действует машина. Он подверг процедуре Хеллвига и, похоже, удачно. По крайней мере, теперь они были при деньгах. Но хватит ли этого?

Гэллегер объяснил ситуацию адвокату, насколько у него хватило смелости. Перссон кивнул.

– Говорите, все из-за машины времени? Значит, нужно ее как-то выключить, тогда трупы перестанут появляться.

– Я не могу ее даже разбить, - признался Гэллегер.
– Я уже пробовал, но она попала в стазис и находится вне нашего сектора пространства-времени. Не знаю, сколько это еще продлится. Она настроена на перенос сюда моего тела и будет неустанно делать это.

– Ax вот как. Ну хорошо, я сделаю все, что смогу. Во всяком случае, сейчас вы свободны. Но я ничего не могу гарантировать, пока вы не прервете этот поток ваших трупов, мистер Гэллегер. Я здесь выхожу. До встречи. Может, у меня в конторе завтра в полдень? Хорошо.

Гэллегер пожал ему руку и назвал пилоту свой адрес. Там его ждал неприятный сюрприз - дверь открыл Кэнтрелл.

Его узкое бледное лицо скривилось в усмешке.

– Добрый вечер, - сказал он.
– Входите, Гэллегер.

– Уже вошел. Что вы тут делаете?

– Пришел с визитом к вашему деду.

Гэллегер огляделся по сторонам.

– А где он?

– Не знаю. Можете сами поискать.

Предчувствуя какой-то подвох, конструктор отправился на поиски и нашел деда на кухне, где тот ел крендели и кормил либлей. Старик явно избегал его взгляда.

– Ну ладно, - сказал Гэллегер.
– Выкладывай.

– Я не виноват. Кэнтрелл сказал, что отдаст излучатель в полицию, если я не сделаю, как он хочет. Я знал, что тогда тебе крышка.

– Что здесь произошло?!!!

– Спокойнее, я уже все обдумал. Это никому не повредит...

– Что? Что?!!

– Кэнтрелл заставил меня применить твое устройство к нему, - признался дед.
– Он заглянул в окно, когда я был занят с Хэллвигом, и все понял. Он пригрозил, что тебя казнят, если я не дам ему талантов.

– Чьих?

– Ну... Гулливера, Морлисона, Коттмана, Дениса, Сент-Меллори...

– Хватит...
– слабым голосом произнес Гэллегер.
– Величайшие инженеры нашего времени, вот кто это! И все их знания в мозгу Кэнтрелла! Как он уговорил их?

– У него язык без костей. Он не сказал, в чем дело, придумал какую-то хитрую историю... А еще у него твой математический талант. От меня.

– Превосходно, - угрюмо сказал Гэллегер.
– Что же нужно, черт побери?

– Он хочет завоевать мир, - печально ответил толстый либль.
– Ради бога, помешай ему! Этот мир принадлежит нам!

– Не совсем так,- сказал дед, - но все равно хорошего мало. Он теперь знает тоже, что и мы, и может сам построить аппарат для обратной мозговой связи. А через час он летит стратопланом в Европу.

– Значит, жди неприятностей, - подытожит Гэллегер.

– Точно. Мне кажется, Кэнтрелл начисто лишен моральных принципов. Это он виноват, что тебя держали в тюрьме все эти дни.

Дверь открылась, и заглянул Кэнтрелл.

– Во дворе свежий труп, только что появился. Но заниматься им мне некогда. Есть какие-нибудь новости от Ван Декера?

– Ван Декер!
– поперхнулся Гэллегер.
– Его тоже?!

Человек с величайшим в мире уровнем интеллекта!

– Пока нет, - усмехнулся Кэнтрелл.
– Я много дней пытался с ним связаться, но только сегодня утром он позвонил мне. Я боялся, что не успею с ним увидеться, но он обещал прийти сегодня вечером.
– Кэнтрелл посмотрел на часы.
– Надеюсь, он не опоздает. Стратоплан ждать не будет.

– Минуточку, - сказал Гэллегер.
– Я хотел бы знать ваши намерения, Кэнтрелл.

– Он хочет завоевать мир!
– запищал один из либлей. Кэнтрелл весело посмотрел вниз.

– Как оказалось, это не так уж сложно. К счастью, я совершенно аморален, так что могу до конца использовать эту возможность. Таланты величайших умов человечества очень мне пригодятся: я буду лучшим почти во всем. То есть, абсолютно во всем, - добавил он, прищурившись.

– Диктаторский комплекс, - скривился дед.