– Ваше Императорское Высочество!.. Я всё еще не совсем понимаю, о чем идет речь. – Зараковский пристально и внимательно смотрит на собеседника.

– Речь идет о том, чтобы прорвать фронт в районе, разведанном капитаном Гуровым-Томским и обеспечить прорыв во фланг и тыл германцам. – Великий князь еле заметно усмехается, глядя на почти визуально заметную работу мысли начдива. – Дабы более не терзать Вас в неизвестности, поясню: скрытно прошедшие уже известной и подготовленной тропой по болоту два батальона одновременно захватывают пятикилометровый участок как первой, так и второй полосы германской обороны и дают возможность основным силам нанести фланговый удар по 9-й армии Леопольда Баварского и захватить Барановичи, выполнив тем самым директиву Ставки.

– Разрешите еще один вопрос, Ваше Императорское Высочество. Ставка и… Главнокомандующий знают о Ваших намерениях?

– Нет. И не должны… Хотите спросить – отчего такая секретность? Причина проста – болтливость наших штабных стратегов и, как следствие, – утечка информации, из-за которой возможно придется всё отменить… Послушайте, любезный Иван Иванович, никто не предлагает Вам совершить что-то предосудительное, всё будет делаться согласно директивы Ставки. Вы же, опытный генерал, сами двадцать минут назад цитировали нам рапорт командира 42-го полка… «В виду того, что полк в бою у деревни Опинагура почти что весь полег, исполнив приказ командира корпуса, мною из оставшихся нижних чинов строевых, каптенармусов, артельщиков, кашеваров и конюхов был сформирован сводный батальон». Вы же прекрасно понимаете, какие потери будут при попытке штурма традиционным методом…

– … Я согласен, Ваше Императорское Высочество. – Генералу Зараковскому потребовалась пара минут гробового напряженного молчания, но теперь он принял решение и уверенно смотрит на Великого князя. – Завтра с утра я отдам распоряжение штабу разработать проведение операции.

– Ни в коем случае, Иван Иванович. Исходя из той же причины секретности. – Келлер снова вступает в игру. – Всё уже сделано, мой начальник оперативного отдела разработал все необходимые документы и сейчас ознакомит нас с ними. Господин подполковник, прошу Вас, приступайте…

– Предполагается следующий порядок действий. – Валерий Антонович вооружается остро заточенным карандашом и сменяет меня возле карты. – Разведрота отдельного Нарочанского батальона специального назначения за два часа до начала наступления скрытно проходит через болото и бесшумно ликвидирует фланговый заслон германцев…

– Простите, господин подполковник, каким образом можно бесшумно уничтожить целую роту? – Командир сибиряков даже не пытается скрыть своего недоумения.

– Если позволите… – Вмешиваюсь в разговор, в конце концов, работать будут мои «призраки», мне и отвечать. – Часовые и дежурные расчеты пулеметов берутся в ножи, двери в блиндажи подпираются заранее заготовленными жердями, в вентиляционные трубы закидываются либо флаконы с хлороформом, либо дымовые шашки, либо специальные петарды с красным перцем, табачной пылью и добавлением определенной химии. У нас имеется их достаточное количество благодаря помощи… некоторых ученых.

– Хотите задушить германцев ядовитыми газами? – Великий князь испытующе смотрит на меня. – Помнится, мне рассказывали, что Вы были категорически против применения этого оружия.

– Да, Ваше Императорское Высочество, я и сейчас считаю, что лучше обходиться без него. Но во-первых, пусть тевтоны на своей шкуре попробуют что это такое, а во-вторых, применяться будут вещества нелетального действия. Лишь в течение определенного времени может возникнуть удушье. Но тут у них будет выбор: или сдаться в плен, или отправиться в мир иной… Между прочим, во Франции полиция еще в двенадцатом году с эту дрянь применяла против своих же граждан.

– Далее, по прибытию первого отряда в составе штурмовой роты вышеозначенного батальона и одной из рот 41-го, или 42-го полка, сдать позицию им и приступить к выполнению основной задачи. Семь групп должны блокировать артбатареи противника, по две группы уходят на каждую переправу через Мышанку, остальные – резерв командира роты, будут получать задания по обстановке.

– Еще раз прошу меня извинить, сколько человек в каждой группе? И как может одна группа, пусть и многочисленная, разгромить батарею? – Зараковский опять в недоумении.

– В группе, Ваше превосходительство, пять человек…

– И эти пятеро смогут вывести из строя артиллерийскую батарею?! – Теперь генерал саркастически усмехается. – Невозможно! Ни за что не поверю! Пять человек против всей орудийной прислуги!..

– Извините, Ваше превосходительство, но я еще не закончил!.. Необязательно убивать всех артиллеристов. Убираются часовые, изымаются прицелы, даже снимаются замки с орудий, минируется боекомплект, в стволы закидываются термические гранаты Рдултовского, в самом крайнем случае издалека расстреливаются офицеры, унтера, наводчики и инициативные солдаты. После всего этого пушки не будут представлять никакой опасности. – Добавляю, чтобы окончательно добить временно онемевшего и слегка опешившего генерала. – Последний раз мы такое делали под Нарочью…

– Иван Иванович, давайте оставим все вопросы на потом и дадим господину подполковнику закончить доклад. – Келлер с некоторой укоризной смотрит на своего коллегу.

– Да-да, пожалуйста!.. Прошу еще раз извинить, господа…

– Далее, после атаки основных сил перед разведротой будет стоять задача развернуться тремя завесами к северу и активными действиями тормозить продвижение германских резервов к месту прорыва. Денис Анатольевич, будьте добры, объясните, как это будет происходить. – Валерий Антонович сам предлагает выступить, пока генерал Зараковский снова не начал шуметь.