За ночь в общей сложности мы успели отмотать всего верст пять-шесть от Ново-Георгиевска, что гораздо меньше одного дневного перехода. Это, значит, – раз.

С уверенностью в 99,9 процентов можно предположить, что после наших развлечений в крепости гансы выставят заслоны на всех дорогах, дорожках и тропинках. А в дополнение к этому будут прочесывать все леса и рощи, не жалея времени и сил. А своих зольдатенов вдохновят каким-нибудь Железными крестами за головы пойманных, или убитых русских «бандитов», обидевших Кайзера и уменьшивших поголовье германских генералов на две, или три единицы. Это, значит, – два.

Совершать марши в привычном для нас темпе мы не можем, – в группе четыре «пассажира». Это – три.

И из них самый проблематичный – медсестричка. Вон, до сих пор дрыхнет без задних ног, умаялась за ночь… Тут же получаю очередное доказательство материальности мыслей. Барышня, щурясь спросонья от яркого солнца, вылезает из-под березовых веток, оглядывается вокруг и, увидев неподалеку ответственного и виноватого за все бедствия в моем лице, спешит пожаловаться на тяготы и лишения походной жизни. Однако, процесс протекает мирно, сопровождаясь смущенным румянцем на щеках.

– Доброго утра, точнее – дня, Анна Сергеевна! Выспались, хоть немного?

– Доброго утра, Денис Анатольевич! Спасибо, в госпитале привыкла не спать по полночи… Простите… Мне очень неловко об этом спрашивать… Я могу одна отойти в лес подальше?.. Чтобы никто не видел?

Блин, чуть не забыл, теперь походный сортир будет у нас, как у Папанова на карте – «Мэ» и «Жо». Вернее, один, но посещение – по очереди.

– Да, конечно, извините, что сразу не предупредил… Егор, проводи барышню до… известного места, и бегом обратно. – Ловлю дернувшегося вслед вновь засмущавшейся медсестричке казака и шепчу на ухо. – Контроль с пяти сажен. Так, чтобы она не увидела, не услышала и не почувствовала. Потом незаметно проводишь обратно… И не приведи Господь подглядывать. Оторву сначала тое самое, потом – ухи. Понял?.. Давай…

Егорка делает честные-пречестные глаза, мол, командир, как ты мог на меня такое подумать, и исчезает в кустах, догоняя «охраняемую особу». Может и зря его стращаю. Кажется, в это время человечество в массовом порядке еще не доросло до подобных извращений. Ладно, оставим эротику во всех ее проявлениях на потом, сейчас надо делами заниматься.

Пока бойцы готовят обед, бужу всех остальных. Прием пищи у нас проходит в стиле «шведский стол». Меню скромное, но калорийное: холодная говядина ломтиками в виде всем уже надоевшей тушенки, галеты в качестве не менее надоевших тостов и витаминный салат из уже немного огрубевшей черемши, собранной неугомонным лесовиком Семеном. Из напитков – только вода… Хотя вот тут я, кажется, немного ошибаюсь. Николай Бер достает свою фляжку и, радостно улыбаясь, во всеуслышанье задает идиотский вопрос:

– Господа офицеры, не желаете ли хлопнуть по рюмашке?

В ответ получает испепеляющий взгляд от меня (Убью гаденыша!), недоуменные от бойцов (Чей-то с их благородием, не заболел ли часом?) и осуждающие от остальных (Нашел, дурак, время!)

– Николенька, тебе не кажется, что сейчас на совсем подходящий момент для пикника? – Димитр одаривает своего коллегу издевательски-ледяной улыбкой. – Мы еще не так далеко ушли от Ново-Георгиевска, чтобы считать себя в безопасности. И, вообще-то, здесь командует Денис Анатольевич, так что, решать ему.

– Давайте, Николай Павлович, сделаем так: сейчас отдаете водку, или что там у Вас во фляге, Анне Сергеевне для медицинских целей, а когда выйдем к своим, я Вам ее верну, да еще сверху проставлюсь…

Конец фразы заглушился тарахтеньем в небе, и, одновременно с моим воплем «Воздух! Под деревья! Живо!» над поляной на небольшой высоте проплывает дирижабль. Движки набирают обороты, цеппелин отворачивает с набором высоты, целенаправленно уходя прочь. Бл…!.. Твою ж дивизию!..

Как дважды два не складывай, все равно будет четыре… Гансы ведут поиски даже с помощью всяких пернатолетающих. Ну так, немудрено, – горе-то какое. Сейчас эта «колбаса» долетит до ближайшего гарнизона, или заслона на дороге и сбросит вымпел с указанием места, где видел русских. А затем последует прочесывание этого лесочка. Колбасники улетели на северо-запад, значит, по логике мы должны убегать на восток. Где нас уже будут ждать… А мы попробуем по-другому…

Трех минут хватило, чтобы группа была готова к движению. Уходим обратно к дороге, причем, в довольно хорошем темпе. Даже наша барышня старается, держит темп. Хотя глаза от страха круглые и бессмысленные. Пару раз, оборачиваясь, ловлю недоуменные взгляды офицеров, потом Стефанова прорывает:

– Почему… Мы сюда?.. Надо на восток…

– Вот и германцы так подумают… Надеюсь…

Шоссе перескочили быстро и благополучно, гансов пока не наблюдается. Отходим на сотню шагов, командую привал. Пусть «пассажиры» переведут дух. Двадцать минут бега по лесу – то еще удовольствие. Для них. А пока приходят в себя, мы прогуляемся к дороге, посмотрим кто, куда и когда там поедет…

Ждать пришлось недолго. Не сказать, чтоб движение было интенсивным, но за полчаса прошла пешая колонна размером около роты и проскрипели мимо два конных обоза. Может, все и обойдется?.. Нет, не угадал. Из-за поворота на четвертой скорости вылетает полуэскадрон драгун и быстро спешившись, растягивается в цепь и исчезает в лесу. На виду остаются только коноводы с лошадьми. Но и их для нас будет много – человек двадцать-тридцать, не меньше. Значит, остается одно – уйти по-английски, не прощаясь. Причем, как можно дальше потому, как гансы закончат с этим лесом и примутся за другой…