Оп-па, а за что такое уважение складской крыске? По имени-отчеству величают, да без издевки. Что ж он там такое отчудил? Предложил взаимовыгодный обмен пьяному сброду?..

Видя сомнение присутствующих, Дмитрий Любомирович объясняет:

– Когда нам уже на пятки начали наступать, прапорщик Синельников в сторону повернулся, и кричит: «Взвод! Заходи слева! Окружай бунтарей!». Те пока соображали что к чему, мы в казарму заскочили, и по коридорам – сюда.

М-да, это он хорошо сообразил, молодец! О, а вот и батюшка окончательно оклемался…

– Спасибо, господа офицеры, что спасли недостойного служителя Божьего. Зовут меня отец Алексий, назначен священником в 454-й пехотный Егорьевский полк. Хотел остановить неразумных, бесами попутанных, да вот, не справился.

– Хорошо, хоть живым остались. При таком-то бардаке. – Штабс-капитан подносит батюшке рюмку водки. – Примите, как лекарство. Оставайтесь пока у нас, передохните.

– Благодарствую, но надобно в полку быть. Мало ли что паства моя учинить может. В такое-то время… Ох, Господи, за грехи наши…

Игорь Александрович выходит со священником, чтобы дать в сопровождение пару солдат и возвращается обратно. Ну, что ж, пора поговорить о деле.

– Итак, господа, насколько я понимаю, Ново-Георгиевск достанется врагу в целости и сохранности. Для этого сделано все возможное. Гарнизон деморализован, управление войсками потеряно, батареи молчат – склады под караулами, снарядов на позициях нет. Не удивлюсь, если вскорости получим приказ о сдаче винтовок… Поэтому планы слегка корректируются. Мой отряд под командованием прапорщика Оладьина вместе… со сводным батальоном штабс-капитана Федоренко сегодня уходит из крепости. Сам остаюсь здесь еще на сутки с небольшой командой добровольцев. Постараюсь взорвать все, что взрывается, затем буду догонять вас, или самостоятельно двигаться к линии фронта. Единственная к Вам просьба – до ухода показать, где находятся эти чертовы склады и как удобней к ним подобраться.

Бер и Стефанов переглядываются друг с другом, затем последний после небольшой заминки нарушает воцарившееся молчание:

– Денис Анатольевич, мы, конечно, можем показать то, что просите. Но, боюсь, одним вам не справиться. Нужны люди, знающие крепость. Поэтому… мы с Николаем остаемся с вами. Считайте нас своими добровольцами. Он – сапер, я – артиллерист, так что, лишними не будем.

Кивок Бера подтверждает вышесказанное.

– Я тоже хочу остаться. – Берг загорается идеей. – Хоть как-то можно будет германцу напоследок напакостить.

Игорь Александрович недоуменно смотрит на своего товарища, потом высказывается:

– Роман Викторович, не будь ребенком!.. Давайте тогда все здесь останемся и примем последний бой! И ляжем в землю!

В принципе, он прав, Берга надо мягко притормозить:

– Роман Викторович, Вам нужно быть со своими пушкарями. Вы для них – командир, а значит, как говорят англичане, – первый после Бога. Они могут не понять, если Вы их сначала сагитировали пробиваться к своим, а потом бросили на произвол судьбы.

Берг, понимая правильность сказанного, молча машет рукой, и возвращается к окну и папиросе.

– Николай Павлович, подскажите, как проще и надежней все сделать.

– Ну, в каждый склад – несколько ящиков пироксилина, пара капсюлей-детонаторов для надежности и бикфорда метров шесть, чтобы было время унести ноги. Ничего сложного. Ночью затащить взрывчатку, а утром – бабахнуть!

– Да, только если шнур заметят, могут перерезать. Там же охрану выставят. – Стефанов мыслит правильно, но лучшего варианта у нас нет. Значит, придется рисковать. А охрану будем убирать в последний момент и, желательно, без шума.

– Хочу заметить, господа, что взрывать мы будем только после того, как будут выведены все пленные из крепости, и не раньше. Своих хоронить под обломками как-то не хочется. Да и пострелять их могут германцы из мести. Поэтому предлагаю ночью заложить взрывчатку, дождаться, когда в крепости будут только германцы, и тогда подрывать. Остается решить: где взять пироксилин, как попасть в склады и незаметно распихать взрывчатку, и где дожидаться нужного момента.

После вопроса о пироксилине все почему-то одновременно посмотрели на Синельникова, который от такого внимания покрылся нервным румянцем почти, как Наташа Ростова перед своим первым балом. Но, тем не менее, ответил четко:

– У меня есть возможность выдать около двадцати ящиков. Нужно только как-то их перевезти.

– За этим дело не станет. – Игорь Александрович отрывается от мрачного раздумья. – Полковой обоз все равно без дела простаивает. Сколько нужно двуколок? Пяти хватит?..

– Караулы на двух складах мы можем снять. – Дмитрий Любомирович поворачивается от окна, где он курил на пару с Бергом. – Там мои батарейцы стоят… Смешно! Поставили мышей сыр караулить!

– Димитр, там рядом еще склад с боеприпасами крупного калибра. Правда, в карауле – не наши. Но я не удивлюсь, если там часовых уже и след простыл. При таком-то шабаше.