— Значит, вот таким было твое детство, — произнес Хиро задумчиво. Сэмми напряглась: что он там за вывод себе сделал? Что ее детство было слишком убогим? Что она до сих пор не повзрослела, раз продолжает шариться по подобным местам? Отозвалась с вызовом:

— Ну да. А твое каким было?

Хиро присел рядом, скрестив ноги.

— Начнем с того, что с развалинами в столице туго: их или сносят, или они становятся прибежищем бродяг и наркоманов.

— А кое-кто у нас, — подхватила Сэмми, — ни тот и ни другой, а послушный благовоспитанный мальчик из порядочной семьи.

— Ну да, — согласился ничуть не задетый «благовоспитанный». — И потому только кружки, развивающие курсы, спорт и, разумеется, — протянул перед собой руки с растопыренными длинными пальцами, словно иллюстрируя свои слова, — музыкальная школа. Мы же помним, кто у нас родители, да? Им трудно было поверить, что я никогда не стану ни выдающимся исполнителем, ни композитором. Да и пристрастия в музыке у меня немного другие.

Сэмми согласно хмыкнула, вспомнив собрание дисков в его комнате: сплошной рок.

— Хотя играю я прекрасно, да, — тут же добавил Хиро. От чего-чего, а от скромности этот парень явно не умрет! — Так что по таким местам мне гулять не довелось. Завидую!

Сэмми приглашающе повела рукой.

— Велкам!

Они посидели в мирном молчании, покачивая ногами в воздухе и наблюдая, как на город наползает тень от садящегося за гору солнца.

Тогда-то Хиро и произнес — перед этим глубоко вздохнув, точно собираясь с духом:

— Я давно тебя хотел спросить…

Так как он замолчал, Сэмми издала вопросительное:

— М-м-м?

— Как ты, — Хиро посматривал то на нее, то на расстилавшийся перед ними и под ними пейзаж, — или вернее, почему ты ушел… ну, из банды?

— Скажи еще «взялся за ум»! — проворчала Сэмми, натягивая на озябшие руки рукава худи: здесь, в тени горы становилось прохладно. Можно было и впрямь так ответить. Или что из-за неприятностей с полицией. Или из-за бесконечных скандалов с теткой. Или ещё что-нибудь в этом роде — лишь бы отвязаться. Но она сказала:

— Тогда подряд погибло несколько парней.

…Олли с Люком были настоящими придурками. Они постоянно во что-то влипали, куда-то встревали, на кого-то нарывались. Совершенно безмозглые, но в то же время такие шуты, что без них и компания была не компания.

Разбились насмерть. Поехали ночью в горы мертвецки пьяные, не вписались в поворот, и… Сэмми помотала рукой, изображая разбросанные по всему склону останки машины и парней.

— И после этого ты… как это говорится: у тебя произошла переоценка ценностей?

Сэмми помолчала.

— Был еще один.

Хиро смотрел выжидающе. Сэмми тоже вздохнула, набирая воздуха, и продолжила:

— Его звали Майкл…

…если и был парень, с которым она, как любит выражаться Марси «пошла бы до конца», то это именно Майкл. Нет, ничего такого он себе не позволял — ни прикосновений, ни даже шуточек, которые Саманта привыкла слышать с детства от парней — приятелей и не очень. Разве что были взгляды, от которых екало сердце. Разве что понимали они друг друга если не с одного взгляда, то с одного слова. Разве что иногда, забывшись, Сэмми любовалась, как он откидывает назад темные кудри или смеется. Да и вообще искренне им восхищалась. У Майкла имелись все замашки лидера: смекалка, властность, уверенность… Харизма. Но в отличие от большинства на улицу его гнали не домашние неурядицы, нищета или желание найти свою стаю — страсть к приключениям. Он даже дрался не от злобы или для самоутверждения, просто из азарта, охотно выходя на поединки со ставками от своей банды.

Он был как… Сэмми помедлила, подбирая слова. Инопланетянин, ненадолго заглянувший на Землю? Турист, изучающий туземные обычаи? Или…

— …мальчик из порядочной семьи? — подсказал Хиро. Сэмми слабо улыбнулась:

— Породистый пес, попавший в стаю дворняжек? Где-то так. Или станет таким же бродягой, или его отловят.

— Отловили?

— Убили.

Сэмми с силой потерла лицо. Она не собиралась вспоминать и тем более рассказывать об этом. Словно сейчас на приеме у психотерапевта: «Хотите поговорить об этом?» Да, хочет. Как выяснилось.

Про гибель Майкла рассказала сухо, без подробностей: как тот поехал с парнями на разборки в соседский городок, как пытался разнять драку с поножовщиной, ну и… Про то, как потом неделю не вставала с кровати, тетка даже переполошилась, врача на дом вызывала, тоже не стала рассказывать. Парни говорили: классная смерть, умер как мужик, не от старости. А она тогда просто выла от бессмысленности и невозвратности потери.

— А потом я как-то гляжу в зеркало, и вижу там копию своей матери.

Она всегда помнила слабости Тины — любовь к спиртному и к ужасным мужикам. И с детства поклялась, что никогда такой не станет.