Болийское нагорье. Замок «Корона Севера» Карсиан Ния уходила на встречу с королевой, а я лишь мог смотреть ей вслед, Хотелось быть рядом, чтобы защищать от всего мира и этой страшной женщины. Ну да, это единственное, что я умею: охранять и убивать. А ещё выживать — другому жизнь не научила. Вот только и эти умения сейчас пасовали перед действительностью.

Глупо даже пытаться, понимаю. Каким бы сильным не был маг и воин, против Великой Ведьмы ни у кого нет и пол-шанса.

Но именно Селению она не тронет, по крайней мере физически. Кровь Таарских священна и неприкосновенна, даже для них самих. Что, в общем-то, ни в коей мере не остановило от того чтобы поставить на Селению метку запирающую дар, вырастить девушку без понимая того, кем она является, а после и вовсе отправить сначала в пасть к великосветским снобам в Резийскую офицерскую школу, а потом и на границу к тварям Весегонии.

Да и трусливо забыть о существовании второй дочери ничто не помешало.

А я ещё жаловался на судьбу! Меня хотя бы собственные родители не вышвыривали из своей жизни и памяти. Они просто переоценили свои таланты и недооценили избранного врага. Кстати, я, конечно, был мал, но запомнил, что герцог Сольмский был настолько безумен, что даже и мысли не допускал о поражении, и не готовил пути отступления. И если бы не тира Криг, меня бы точно смело черной яростью Таарской.

Впрочем, что-то из произошедшего, возможно, и к лучшему. Ведь если бы отцу удалось задуманное, то вряд ли я бы вырос и стал таким, как сейчас. Скорее всего я ничем бы не отличался от того же Моле — превратился бы в такою же избалованную деньгами и безнаказанностью сволочь. Так что, нет худа без добра.

Однако то, что жизнь сделала меня сильнее, злее, а порой и настырнее, сейчас не помогало решить главного из волнующих меня вопросов.

Я хочу эту девушку. Жажду, как единственное лекарство способное исцелить, или тот самый пресловутый глоток воды, что может спасти иссушенного путника в пустыне. Хочу её всю вместе с мыслями. чувствами, горестями и радостями.

Да. она мне нужна целиком. Эгоистично и собственнически. В полное и безвозвратное пользование всем тем огнем, что живет в её сердце, а не просто недолго наслаждаться этим гибким телом, которое — не спорю — так и тянет прижать к себе.

Эти желания за короткое время превратились в шарково наваждение! Вчерашние достаточно невинные ласки и поцелуи, как спусковой механизм арбалета, сорвали внутри последние заслоны, которыми я усердно отгораживался от несправедливого мира, поставившего когда-то меня в дерьмовые условия. И вот теперь и плоть и дух вырвались на свободу, но только лишь для того чтобы попасть из некогда навязанной чужой силой клетки в новую, теперь уже добровольную зависимость.

От неё.

Болезненно-сладкую. Безнадежную…

Но не с моим упрямством!

С трудом заставляю себя оторвать взгляд от удаляющейся группы. В Дерисов я верю, сейчас они точно начеку, так что по дороге ничего не случится. Впрочем Ния и сама не из слабых.

Надо ей доверять. Это только моё желание всё контролировать.

Не спеша иду в сторону башни, где расположены наши покои. Нынче «Корона Севера» напоминает скорее казарму в которой неожиданно устроили день открытых дверей. Полно гвардейцев и между ними бродят штатские. Похоже, Великая Ведьма перестраховывается после такого ночного переполоха.

Хотя, наверное, лишним не будет. Пусть от возможной диверсии и вряд ли спасет-уж больно высокого уровня подготовка была, явно не спонтанное убийство — а стало быть это лишь способ успокоить гостей и обитателей замка. Показать, что всё в надежных руках.

Если бы.

— Тир Карсиан!

Окрик прозвучал издалека, я медленно оборачиваюсь и с долей удивления и опаски смотрю на приближающегося ко мне главного по безопасности королевства тира Анатела Горейна. Он же граф Брийский и по совместительству главный над инквизицией Севера — си речь над следствием, со всеми возможными средствами его проводить: допросами, подвалами. пытками и ментальным воздействием.

Уже немолодой, но весьма подтянутый мужчина с холодным и цепким взглядом и в неизменном черном камзоле. Умен, сдержан и, по слухам, справедлив, что в нашей стране явление редкое. Тир Анател был из тех людей с мнением которого порой считалась и сама Корния. И надо отдать ему должное, дело свое он знал неплохо и до сих пор таких проколов у него не случалось. Полагаю, что смерть посла, как и проклятие Агнии, безопасник воспринял, как личный вызов. Ну, если каким-то боком в этом сам не замешан — нынче ничего исключать нельзя.