Огромный дом с колоннами из слегка желтоватого камня, с окнами увитыми лозами диких магелий, что цвели почти круглый год ярко-алыми крупными цветками, издавая нежный запах, который усиливался по ночам. Внутри пара десятков комнат с богатым, но не вычурным убранством. Приветливые слуги, тишина и много тепла и света. Поместье было огромным. Тут был и сад, и даже зверинец, в котором вольготно жили многие представители фауны Шалиона.

До сих пор улыбаюсь, вспоминая те чувства, что дарил мне дом — именно так мне тогда казалось, что это место моё и останется таковым навсегда. Ах, если бы!

Я росла в сытости и уюте, ну и до определенного времени даже не подозревала, что сильно отличаюсь от других. Нет, отметину на лице я видела, только не считала это чем-то страшным. Ведь взрослые молчали, а маленькие дети прислуги не пытались как-то задевать воспитанницу самой хозяйки.

Мир был прекрасен. Я росла, будто маленькая принцесса. Огорчало лишь, что мои няни и учителя менялись каждые полцикла, а то и чаще. Тогда я не понимала почему и только когда выросла осознала, что таким образом меня пытались оградить от привязанности — малышам свойственно считать мамой тех, кто о них заботится.

Воспитания я получала разностороннее, основательное и явно полагающееся только аристократии. И разумеется, со временем мне дали объяснение всем тем несоответствиям, что я начинала осознавать — пусть мой мир и был замкнутым и ограниченным пределами поместья, книги-то никто не запрещал. Да и люди вокруг не всегда видели, что маленькая девочка прячется где-то рядом, когда они обсуждают что-то, что хозяйка запретила говорить при мне. Когда мои расспросы стали особенно настойчивыми, об этом сообщили герцогине.

И мне поведали о том, что я проклята и только потому, что Верховная некогда была знакома с моими родителями, она решила позаботиться обо мне. На естественный испуг и непонимание после таких заявлений, заверили, что моя судьба не так ужасна, как у других и я, пусть и проведу свою жизнь здесь, но не буду ни в чем нуждаться. И, конечно же, найду себе любое занятие по душе. Я была ребенком и отсутствие некой мифической возможности иметь семью и детей тогда меня не волновало нисколько. Зачем нервничать, Её Сиятельство позаботилась обо всём.

Ведь у меня же было всё!

Ведь было же! Целый маленький мирок, который создала мне герцогиня. Вопрос лишь зачем? Но тогда я об этом и не сильно задумывалась.

Тира Валенсия представлялась мне этакой непогрешимой и прекрасной дамой, пред которой преклонялись все обитатели поместья и редкие гости из окрестных поселков, в основном поставщики всяческих необходимых продуктов и прочих благ, ну и врачи или учителя, что приезжали из соседнего городка или даже из самой столицы. Гостей, как таковых у нас не было.

Безупречная во всем: в одежде, прическе, манерах. И недоступная, как Дева Гор из сказки. Как же я жалела, что мне никогда не быть похожей на нее. И что она не моя мамочка.

Её Сиятельство приезжала не часто, но порой оставалась на декаду и больше. В такие дни она много со мной общалась, проверяла мои знания. этикет и прочие умения: музицирование, танцы, верховую езду. Уже в пять полных циклов я бегло читала и говорила на трех языках. Позже мне приказали учить ещё веды, хотя я ума не могла приложить зачем мне знать язык ведьм. Но я не могла, да и не хотела огорчать мою обожаемую опекуншу и наставницу.

Я училась прилежно, росла сильной и на редкость здоровой девочкой. Пока однажды мой столь тщательно охраняемый покой не рухнул. Как обычно, из-за сущей случайности. Хотя сейчас-то я понимаю, что это был лишь вопрос времени.

Мне было почти одиннадцать — время бурного роста и любознательности. Тело словно взбесилось, вытягиваясь и перестраиваясь, постепенно подготавливаясь к превращению из маленькой девочки в девушку. Тогдашняя гувернантка Терси удивленно говорила, что в этом я бью все рекорды и думала, что мне предстоит стать очень высокой. Не сбылось — ранний бурный рост закончился также быстро, как и начался, а мне не суждено быть рослой красоткой. Но это всё потом.

А тогда, стояло лето, герцогиня отсутствовала, играть с детьми горничной и поварихи становилось откровенно скучно — они-то не умели даже читать и со временем разрыв в образовании становился слишком явным. Нет, я не зазнавалась, просто ограничивала общение с ними лишь подвижными играми, предпочитая разговаривать о чем-то интересующем меня только с педагогами и гувернанткой. Но взрослые соблюдали правила и явно о многом умалчивали, а мир за пределами манил своей непознанностью.

И, конечно, я мечтала на него посмотреть. Хотя бы на то, что находится рядом, буквально за периметром поместья. Не позволяли.